Любовь и магия жизни

Вечерние приготовления

Пройдя в спальню, я без сил опустилась на кровать, все ещё чувствуя тепло рук ронга. Позевывая, из кухни вылез Арно, который любил дремать, если меня не было рядом, где-нибудь в самых неожиданных местах. Пару раз у меня чуть сердце не останавливалось, когда я вытаскивала продукты и натыкалась на что-то пушистое. А уж про свой шкаф вообще молчу. Доставая очередную вещь, модно оттененную вездесущей шерстью питомца, я стала магически запирать гардероб, но Арно, казалось, вовсе не обращал на это внимания. И если по началу я пугалась, слыша, как откуда-то из недр доносится недовольный писк в перемешку с рычанием (мой друг, видимо, во сне охотился за кем-то), то позднее привыкла и смирилась. Стеллаж с посудой, с книгами, магическая плита, комод, даже металлический тазик — Арно, казалось, желал разнообразия и пробовал на мягкость любую поверхность. И никакие запреты его не смущали. Вот и сейчас, увидев прилипшую к уху крупинку крокуса, я только тяжело вздохнула, смахнула вещдок и села, сложив руки на колени. Пристальный взгляд с пола несколько нервировал. Я чувствовала себя провинившейся маленькой девочкой, которую ждёт выговор от строгой матери.

- Не смотри так, все равно не поймёшь, - прошептала я.

Раск прищурился, и в моих мыслях мелькнуло ощущение чужого недовольства, мол, давай, рассказывай, что стряслось, а то сидишь тут такая задумчивая, грустная. "Если заболеешь от расстройства, кто меня кормить будет?" - транслировал мой "заботливый" сосед.

- Не волнуйся. В Академии точно с голоду не пропадешь, - ответила я.

Раск тем временем запрыгнул на тумбу, опрокинув портрет ронга. Я подобрала изображение. "Какой же ты красивый, - бережно провела я пальцами по любимому лицу. - А я такая глупая. Столько времени я была уверена, что мои чувства взаимны, что наша встреча что-то значила для тебя, - стало себя очень-очень жаль. - Права была тетушка: это все семейный рок — влюбляться в самых неподходящих людей. Но сердцу ведь не прикажешь!" - снова вздохнула я печально. - С другой стороны, - проснулся наконец мой внутренний оптимист, - в настоящий момент Киприото явно мною заинтересовался. Тут главное — его не упустить. Моя дорогая родственница всегда закатывала глаза, приговаривая, что мужчины будто неразумные дети: сами не знают, чего хотят и теряются перед выбором, поэтому их нужно привлечь, приручить и подтолкнуть к правильному решению".

Я машинально начала поглаживать шерсть Арно, который по-хозяйски улегся мне на ноги. Раск с тётушкой был категорически не согласен: "Это самку нужно завоевывать! Самец должен быть быстрым, ловким, сильным, ну и конечно, красивым, как я, - широко зевнул зверёк, обнажив внушительные для его размера клыки. - Пусть твой самец принесет сперва пару тай, посмотрим, стоит ли о нем вообще думать". Смысл в жизненном опыте мохнатого советчика был, но сидеть сложа руки и ждать, пока меня завоюют, было не в моем характере. Хотя, как отмечала тетушка, иногда один все изворачивается, крутится, пытаясь что-то заполучить, а другому само все в руки сваливается. И приводила в пример нашего соседа, который долгое время жил бобылем. Мэтр был тихим и безобидным, выходил из дому только по крайней надобности. Большую часть суток он возлежал на кровати, философски размышляя о бренности бытия или происхождении миров. Возможно, окружающие его осуждали за праздный образ жизни (я так думаю, что из-за банальной зависти), но Арагац (так звали мужчину) был абсолютно всем доволен. К прекрасному полу он относился крайне настороженно: "Какие женщины? Это же вихрь противоречий в тихой гавани существования, служанки хаоса, приспешницы Тьмы, хитрые бестии, которые сперва притворяются милыми и покорными, а потом заставляют плясать под свою дудку! Оборотни! Истинные оборотни!" - возмущался он, когда заботливые отцы пытались выдать за него своих дочерей (Арагац имел неплохое финансовое состояние, да и собственный домик, всё-таки). Поэтому, достигнув пятидесяти пяти лет, мэтр так и не вкусил прелести брака, чем был чрезвычайно горд. "Гордыня — смертный грех", - не раз повторял местный проповедник. Светлые боги не могли не обойти счастливого наглеца своим вниманием. В один прекрасный день у нас проходил конкурс полетов для всех желающих. В числе участников была габаритная дама боевого характера, госпожа Тулли. Вот уж кто был чрезмерно активен и совал свой нос в каждый вопрос! Ее громкий голос, властные замашки, бешеный темперамент и рыжие кудри славились на весь город. Личная жизнь, однако, у госпожи Тулли не складывалась, но она не унывала, находя себе всевозможные увлечения: от привычной вышивки гладью до магических гонок на повозках. В общем, пройти мимо соревнования женщина не могла. По правилам необходимо было на специальных крыльях выполнить определенные фигуры без ошибок и уложиться в отведенное время. Не один житель молился, глядя, как почтенная дама, забравшись на высокий помост, облачается в летный костюм. То ли ветер дул слабо, то ли магичка была слишком мощной, в общем, в расчеты влезла погрешность, и до нужной точки покорительница небес не долетела, спикировав прямиком на крышу обособленно стоящего жилища ничего не подозревающего отшельника, который по обыкновению читал после обеда вслух изречения древних мудрецов, лёжа в кровати. Так как домом своим мэтр Арагац вовсе не занимался, а крыша давно прохудилась, ничего странного не было в том, что наша отчаянная летчица, можно сказать, свалилась в прямом смысле слова с неба, проломив ветхую конструкцию. Этот миг, разделивший жизнь на "до" и "после", уверена, наш сосед запомнил навсегда. С треском и грохотом вперемешку с орочьим диалектом на него обрушилось нечто огромное и крылатое, подмяв под себя. Столько счастья сразу мужчина не мог вынести! Трепыхаясь и постанывая от боли (как оказалось после, у мага были сломаны ребра), бедолага предпринимал отчаянные попытки выбраться из-под неподъемной туши. Магия, конечно, затормозила и смягчила падение (а иначе мучения мэтра были бы окончены сразу, о чем он неоднократно повторял спустя время с лёгкой мечтательностью в глазах), широкие крылья защитили от падающих деревяшек, и госпожа Тулли отделалась всего лишь парой царапин. Дама, моментально оценив обстановку, пробасила: "Я спасла тебе жизнь! Меня тебе послали Светлые боги!" и тутже со всей накопленной за годы воздержания страстью впилась яростным поцелуем в губы жертвы, которая и так находилась на грани обморока. Эту вакханалию засвидетельствовали прибежавшие на помощь горожане. Так и свершилось чудо: мужчина, не искавший пару, обрёл ее. Его сломанные ребра заживали ещё долго. Сломанную же жизнь, увы, было не склеить. Как порядочный человек, в кровати которого обнаружили представительницу прекрасного пола, он был вынужден жениться (да и попробовал бы мэтр сделать иначе — нежные ручки госпожи Тулли могли сломать хребет дикому ануку, не то что интеллигенту в шестом поколении хрупкого телосложения). С тех пор господин Арагац стал очень деятельным, приговаривая, что он осознал урок Светлых богов: лень, праздность и бездействие — вот настоящее зло. Не лежи он в кровати часами, занимайся физической активностью — смог бы убежать или хотя бы увернуться от своей "судьбы", так что утром и вечером — спортивные занятия, в обед — хлопоты по дому и конечно же в идеале — разъездная работа подальше от семейного очага. А если ему ещё какой подарок прилетит нежданно с небес, заверял в сердцах мэтр Арагац, он пойдет в сад и повесится.