Любовь и магия жизни

После отъезда Киприото

Как Киприото и предупреждал, он вместе с коллегами уехал на следующее утро. Магов любезно провожали мэтр Кориус и Сонея. Поговаривали, что радостный гном чуть не пританцовывал возле дорогих гостей, заверяя их в своем бесконечном уважении и любви: (по слухам, отчёт получился весьма благоприятным, и ректора ожидала очередная благодарность от Распределительного центра). Накануне вечером состоялся банкет, на который попали лишь самые достойные, по мнению нашего Главы (само собой, как вы понимаете, из-за моих недавних промахов я не была приглашена, да и не больно-то хотелось!). В Академии еще долго шептались по углам о шикарном угощении и великолепном убранстве зала. Парма, к ее собственному удивлению попавшая на мероприятие (я предполагаю, что на этом настоял мэтр Кридоргис), рассказывала, что это был апофеоз роскоши. Где-то нашлись и подлинные сервизы царей Безвременья, и посуда времён Золотой эры, и скатерти из паутины росгийских пауков, и ковры, вытканные вручную на Кларте, и, конечно же, мебель из ценных пород древесины (подозреваю, что многое мэтр Кориус одолжил на время из собственной сокровищницы, и мне все больше хотелось взглянуть на нее). Помещение украсили картинами и цветами (оказывается, могут же без меня!), меню заказали в элитном ресторане, отчего, кстати, наши домовушки очень расстроились. Впоследствии обиженные труженицы родного общепита ещё долго выражали свое недовольство, что сказывалось на качестве подаваемой нашему начальству еды. Поговаривали, будто уставший от несъедобных блюд гном пришел лично извиняться на кухню к матушке Ингис и был прощен лишь после того, как клятвенно пообещал впредь быть верным в своих пищевых пристрастиях и не ходить на сторону в случаях торжественных мероприятий, ну и, конечно, нашему Главе пришлось раскошелиться и таки прикупить новые плиты и утварь для столовой. Однако вернёмся к прощальном у банкету. Желая ещё более впечатлить проверяющих, мэтр Кориус нанял в городе специальную обслугу, которая в тонких белоснежных перчатках и строгих костюмах обслуживала банкет. Парма ещё пожаловалась, что лишний раз стыдилась подойти за пирожными, которые накладывал официант с таким гордым видом, будто он являлся прямым потомком королевской династии. Свое впечатление от всего вечера лекарка высказала коротко: "Фальшь и помпа", а ещё недовольно отметила, что пряталась, как могла: навязчивый мэтр Кридоргис ей проходу не давал. Я только посмеивалась про себя, глядя на заливающуюся румянцем при упоминании мужчины подругу. Как мне показалось, тактика коварного мага приносила свои плоды: по крайней мере, в речи девушки все чаще проскальзывало его имя.

- Ляля, ты представляешь, он пытался на прощание мне всучить какое-то кольцо, вроде даже фамильное. Я, конечно же, отказалась, - фыркнула подруга. - Ещё не хватало мне принимать дорогие подарки! А то будет думать, что я ему чем-то обязана!

Как оказалось, мэтр Вилор не отступился от своих намерений, и после его отъезда госпожа Крукс обнаружила сюрприз — изящное колечко с самоцветом, стоившее как несколько особняков на Торнтоне. Парма повесила его на магический шнурок и носила на шее, чтобы не потерять. "Как только увижу этого прохвоста — сразу же верну (меня умиляла твердая уверенность девушки, что это была не последняя их встреча с мэтром Вилором)", - все время повторяла она, но, по-моему, украшение ей безумно нравилось: она часто рассматривала вещицу, изучая преломление света в гранях камня.

В общем, проверяющие распрощались с Академией, и наша жизнь вернулась в свою колею. Лекции, дежурства (которые никто так и не отменял), бытовые хлопоты... Я с радостью бралась за любое дело — так время, как мне казалось, летело быстрее, и я меньше грустила. Конечно, вечерами противные мысли о недомолвках Киприото, нехватке знаний об Эйре, свадьбе без близких и друзей лезли в голову, мешая спать спокойно, но я упрямо гнала их прочь. К слову, первое известие от Киприото я получила лишь спустя две недели, когда окончательно накрутила себя, сокрушаясь, что любимый меня забыл, бросил или с ним случилось что-то трагическое. Поэтому я радовалась безумно, читая довольно скупое сообщение о том, что мэтр Ранос на Вэйсе и уже начал заниматься документами для свадьбы. Коротенькая приписка: "Соскучился", - долго грела мне сердце. В ответ я сочинила развернутое эмоциональное письмо, где рассказывала о своих буднях и интересовалась делами мужчины. Видимо, оно затронуло что-то в душе ронга: он стал писать стабильно раз в неделю по вторникам. И теперь каждый вечер этого дня я, в ожидании очередного послания, сидела возле магической шкатулки, передающей нашу корреспонденцию, и фантазировала, что же на сей раз поведает мне любимый.

Вопрос с тётушкой я обдумывала со всех сторон очень тщательно: как ей преподнести, что на свадьбу ее не пригласят? Совесть не позволяла обидеть близкого человека, так много сделавшего для меня. Каждый раз, берясь за магперо, я не могла подобрать подходящих слов. Окончательно измучившись, я разозлилась и написала прямо: так, мол, и так —нашла свою любовь, женимся примерно через пол года на Эйре, прошу меня заранее простить и быть только на помолвке. Выдохнув, я запечатала конверт и отправила его вместе с двумя обещанными платьями из сорса в нашем отделении магпочты. Ответ меня успокоил. Я знала,что моя обожаемая родственница все поймет правильно. "Будь счастлива! Я тебя люблю", - вот что было в ее послании, и ещё она сообщала, что ее поклонник сделал ей предложение, и она думает его принять: "Теперь, когда ты будешь в надёжных руках, моя дорогая (я надеюсь, что в надёжных, иначе я этому ронгу лично голову оторву), я могу заняться устройством и своей жизни. Пусть мои чувства не столь пылки, как твои, но я вижу, что господин Брау — человек достойный и сможет составить мое счастье. Мы поженимся в конце ридия. Как раз распустится илитай. Его цветы очень красивы — из них выйдет замечательный букет невесты и украшение прически. Мне будет тебя очень не хватать (здесь буквы расплывались, видимо, Юдит окончательно расчувствовалась): знай, что мой дом — твой дом. Сможешь — приезжай. И спасибо тебе за платья, я думала, что меня уже ничем не удивишь, но они просто превосходны: не поверишь, госпожа Среди онемела, увидев меня в обновке, а ты же знаешь, какая она болтушка! Крепко обнимаю тебя. Береги себя и помни о своей бедной тетушке!"