Любовь и магия жизни

Чем ближе к торжеству...

После открытия ателье, которое на удивление вскоре стало популярным, я вплотную занялась приготовлением к свадьбе Моры и Квита. Времени было в обрез, и я нервничала все сильнее: ещё столько нужно было сделать! Особенно хлопотно было возиться со всякой мелочью вроде поиска салфеток именно овальной формы (почему такие, я так и не поняла — что-то из фольклора сирен) или стеклянных фужеров в виде капли для обрядовых напитков. Иногда мне хотелось, чтобы госпожа Ланс была из обычной магической семьи, а не из особенного клана, где каждый шаг в сторону, противоречащий правилам, строго осуждался. "Все должно быть идеальным, в противном случае союз объявят недействительным", - неоднократно повторяла мне Мора, когда я жаловалась на очередное странное, по моему разумению, условие. Какая разница: голубые будут ленточки на крае скатерти или синие? На кистях тройи будет пятнадцать ягодок или шестнадцать? Оказывается, все это было жизненно важно при заключении брака. Можно подумать, что если подадут вместо жареного пропускса вареный, молодые перестанут любить друг друга и тут же расстанутся. Бред! Но провидица искренне считала, что благословения морской богини ей не видать, если соус к основному блюду не будет из ишулы, и я, пусть и не разделяла такой слепой веры, старалась угодить подруге, сначала бегая по магазинам города в поисках того или иного ингредиента, а затем переходя на заказы по магпочте, так как чем ближе было к праздничному событию, тем больше расширялся список своеобразных требований, удовлетворить который лавки Торнтона были уже не в состоянии. Зато я, наконец, начала понимать потаённый смысл всего этого безумия. Традиционно свадьбу готовили самые близкие люди четы, ну или сам жених, и это было своего рода испытанием на верность, преданность и жертвенность: смогут твои избранные доверенные лица устроить достойное торжество — значит, это действительно настоящие друзья или взаправду любящий избранник. В противном случае, никто бы не выдержал таких издевательств — метаться неизвестно куда неизвестно за чем, без всякой логики, просто потому, что так надо для счастья невесты. Я бесконечно была рада, когда ко мне после окончания эксперимента присоединилась Парма, скрупулёзно выполняющая все распоряжения, как бы чудны они не были. Позже приехал с практики Квит и, прочувствовав объем проблем, занялся главным — Морой, волнение которой только усиливалось с приближением даты мероприятия.

О своем бракосочетании я предпочитала пока не думать, подозревая, что ронги не менее дотошны в соблюдении собственных обычаев, чем сирены. Ну что же, ради любимого придется, конечно, потерпеть, но сейчас я боялась себе даже вообразить собственную церемонию. Сил писать Киприото у меня не было, и я по старой привычке жаловалась стоявшему на тумбе портрету на очередной безумный день. Видимо, привыкший к частым посланиям, мужчина обеспокоился отсутствием известий от меня, потому как вскоре я получила полное тревоги письмо, которое меня очень растрогало: значит, я ему действительно дорога. Я сообщила вкратце о происходящем — ответ заставил меня радостно подскочить на месте: маг собирался приехать на торжество. "Светлые боги, благодарю вас! — шептала я, целуя драгоценные строки. - Я скоро увижу Киприото!" Это известие ободрило: теперь я будто летала, успевая все и везде.

Ещё я не прекращала благодарить Высшие силы за то, что они надоумили меня выбрать именно бирюзовый тон для свадебного платья. Этот оттенок, как оказалось, соответствовал символике невесты-сирены и считался самым благоприятным. Ткань я получила вовремя: как и обещал Граа, он оставил ее в приемной. Я с трепетом касалась переливающегося в солнечных лучах материала, невероятно тонкого, практически невесомого, что в принципе было невозможным для полотна из сорса, но не для Граа, который был гениален во всем, за что брался. Второй отрез, белого цвета, был просто качественно окрашен, не более того, но иного и не требовалось. За ночь я сшила добротный халат, наподобие тех, что видела на алхимике, дополнив его крупными карманами. Аккуратно упаковав вещь, я оставила ее у дверей лаборатории. Не знаю, воспользуется подарком Бравен или нет, но моя совесть была чиста — свое обещание я выполнила: отблагодарила, как могла.

С нарядом для Моры пришлось повозиться. Я заказала фурнитуру с Вэйса, кружева с Ритрома и лирийский шелк. Около трёх дней ушло только на обработку сорса, неделя — на вышивку символов долголетия и благополучия, принятых у сирен. Когда я перед первой примеркой вынесла свое творение провидице, она на миг зажмурилась, не веря увиденному. Я и сама с удовольствием рассматривала, не побоюсь этого слова, шедевр швейного искусства. Струящееся по фигуре и слегка расширяющееся к низу, необыкновенного насыщенного цвета, оно было словно само море, по которому неслись волны с белой пеной кружева. Длинный шлейф был расшит невиданными водными созданиями, чьи изображения я с помощью госпожи Рус нашла в архиве Академии. Лиф был усыпан мелкими перламутровыми ракушками, которые плотно прилегали одна к одной, напоминая рыбью чешую.

- Оно великолепно, - благоговейно прошептала госпожа Ланс, как только обрела возможность говорить. - Я не знаю, как отблагодарить тебя за этот бесценный дар, Ляля.

- Своей дружбой, - просто ответила я, любовно поглаживая материал.

- Спасибо, - крепко сжала меня в объятиях сирена.

- Довольно слов, - поторопила я подругу, боясь, что слишком расчувствуюсь. - Давай, примеряй. Мне не терпится увидеть его на тебе.

Спустя несколько минут мы обе рассматривали в зеркале прекрасную невесту. Мой бракованный магический предмет даже издал что-то одобрительное вместо обычных пошлостей, что я сочла высшей степенью похвалы. Услышав нежданный всхлип Моры, я перепугалась, что опять нарушила какую-то традицию.

- Нет, - успокоила меня магичка и улыбнулась сквозь слезы. - Я просто и не представляла, что могу быть такой красивой. Это восхитительно, - и она запела.

Теперь уже я не смогла сдержать эмоции, чувствуя, как от ее голоса меня охватывает восторг. Волшебная мелодия лилась, пронизывая все мое существо. Уходили в небытие тревоги и печали, сомнения и разочарования. Здесь и сейчас я разделяла момент искренней радости своей подруги. Голос стих, а я ещё стояла столбом и, со стороны, наверное, казалась смешной: с круглыми глазами и приоткрытым ртом, крепко прижимающая к сердцу руки. Провидица между тем обернулась ко мне и нараспев произнесла: