Любовь и магия жизни

Страшное разочарование

Я с прыгающим сердцем целенаправленно тащила недоумевающего Киприото к парковой зоне, где находились беседки, в которых любили по вечерам уединяться студенты. А что? Где, как не здесь, в окружении зелени и пения птиц, получать первые робкие признания? Мне особенно нравилась одна "хранительница тайн" — среди кустов, увитая плющом и благоухающими цветами пикры, с резной скамеечкой, как раз рассчитанной на двоих. Однако, подходя ближе к месту "икс", я разочарованно обнаружила, что моя "особенная" беседка занята: там сидела Талхиль и ожесточенно лишала листвы неповинное растение. Вероятно, отъезд Граа стал для нее полной неожиданностью, нарушив матримониальные планы стихийницы (кто бы ещё сказал бедняжке, что шансов у нее не было изначально). Заметив нашу пару, госпожа Бронс многозначительно хмыкнула. Киприото, широко раздувая ноздри, будто принюхиваясь к чему-то, резко остановился, рассматривая магичку.

- Вижу, вам нужно укромное местечко, - первой нарушила паузу противная девица (а я ведь только поверила, что она может разговаривать по-человечески). - Что ж, не буду мешать. Мне совершенно не интересно, чем будет заниматься педагог элитной Академии наедине с мужчиной.

- С женихом, - уточнила я.

- Я не представился, - неожиданно вступил в нашу "милую" беседу ронг.

- Пустое. Не думаю, что мы ещё раз встретимся — я вскоре уезжаю, - высокомерно проронила стихийница. - Желаю нескучно провести время, - с намеком произнесла она и, грациозно поднявшись, медленно прошла мимо нас, задевая меня плечом.

- Кто это? - спросил ронг, не сводя задумчивых глаз с удаляющейся фигуры.

- Талхиль Бронс, - недовольно ответила я, разворачивая голову любимого в свою сторону. - "Давай, Ляля, решайся — момент хороший. Лови его, пока ещё кто не помешал, - скомандовала я себе и обвила руками шею мужчины, пытаясь сблизить наши лица, однако наткнулась на сопротивление.

- Госпожа Вэлис, не думаю, что нам стоит так поступать до свадьбы, - осторожно высвободился из моих потных ладошек ронг.

Я опешила:

- Но почему? Разве это плохо?

Меня погладили по волосам, как несмышленого ребенка:

- Конечно, нет, но всему свое время.

Я насупилась. Былые сомнения снова всколыхнулись: неужели я совсем непривлекательна? Может, мэтр Ранос меня не любит?

- А госпожа Бронс какой расы? С какой планеты?

- Кто ее разберет, - обиженно буркнула я. - Я с ней близко не знакома и такими подробностями не интересовалась. Мне достаточно знать, что она стихийница, и характер у нее не сахар.

- Красивой женщине можно иметь любой характер. - Это замечание разозлило меня так, что я разом растеряла всю нерешительность и мягкотелость. Значит, вот как? Стихийница прекрасна, а я не стою даже поцелуя? Ну уж нет! Я крепко обхватила неожидавшего с моей стороны подвоха ронга, буквально повиснув на нем, заставляя склониться, и впилась в его рот. Ронг сперва замер, а потом начал мне отвечать. «Вот так-то, - возликовала я, довольно прикрыв веки. - А то: "не стоит, не надо!"» Поцелуй углубился и стал ещё агрессивнее. Я словно мстила за внимание к другой женщине. Пространство между нами искрило. Внезапно я почувствовала какую-то странность: мне стало казаться, что ронг внешне меняется. Губы будто стали тоньше, кожа — жёстче, язык — уже, а голова, вроде, больше. Мало того, что-то царапало мне спину, доставляя дискомфорт.

- Мне неприятно, - глухо простонала я в рот Киприото и открыла глаза, упираясь взглядом в чешую. - Мама, - отпрянула я, увидев зубасту пасть, нависающую сверху. - Помогите! - просипела я, с ужасом рассматривая "любимого". А посмотреть было на что. Я находилась в прямом смысле в когтистых лапах чудовища: уродливая голова с широкими провалами вместо ноздрей, глаза-щелочки с вытянутым зрачком, на макушке воинственно топорщился хохолок, а сзади бил из стороны в сторону мощный хвост, на конце которого находилось нечто, наподобие жала. Ящерица! Огромная, страшная, зубастая ящерица, вот кем оказался мой Киприото! В памяти возникли слова мэтра Герона, что жители Эйра имеют вторую ипостась. Да на здоровье! Но не рептилии же?! Ронг, между тем, начал жадно меня обнюхивать, и я покрылась липким потом: может, он сейчас меня съест? Вдруг я покажусь ему лакомым кусочком? Но зверь, недовольно прорычав, шумно задышал и, оттолкнув меня, понёсся в ближайшие кусты. Отчаянный визг показал, что мы были далеко не так одиноки, как хотелось бы. Молниеносный бросок — и рептилия вытащила из ветвей упирающуюся Талхиль, которая молотила кулаками по морде страшилища. Как в замедленной съемке, я наблюдала, как жуткая тварюга склоняется к стихийнице, раскрыв широченную пасть, с которой капали слюни (Фу!). "Всё-таки сожрёт?" - мелькнула мысль. Дальнейшее я восприняла как запредельную нереальность. Стоило клыкам похитителя коснуться шеи отчаянно сопротивляющейся стихийницы, как раздался хлопок. Вспышка света, которая на момент ослепила, и вот — вместо одного чудища возле кустов оказалось два. Они замерли друг напротив друга, принюхиваясь, а потом, сцепившись лапами и хвостами, начали что-то рычать на неизвестном мне языке, после чего и вовсе прижались друг к дружке мордами, будто родные. Светлые боги! Разум отказывался верить глазам! Конечно, я всегда знала, что Талхиль — та ещё гадина, но ведь не в прямом же смысле? На глаза навернулись слезы: получается, у меня увели жениха? Пусть он и страшный, но сколько усилий оказалось потрачено впустую, сколько надежд и ожиданий, сколько времени, наконец. В голове пронеслись слова недавнего пророчества: "Пара — это двое подобных". Рассматривая любезничающих ящериц, я вынуждена была признать, что являюсь в их идиллии чужеродным элементом. Внутри разрасталось отчаяние: "Да что со мной не так? Почему все не как у людей? Наблюдать, как рептилии все теснее сплетаются хвостами, не было больше сил. Раненым зверем побежала я по парку, не желая никого видеть. Внутри рос ком отчаяния, обиды на мир, гнева на себя, на свою невезучесть и излишнее упрямство. Я ругала на чем свет стоит мужчин, которые не предупреждают невест о своих "маленьких секретиках". Вот что стоило Киприото открыться мне раньше? Знай я о его особенности, навряд ли так маниакально добивалась бы его расположения. Хотя, возможно, на это и был особый расчет. Привезти на Эйр, а там, милая, деваться некуда: "Стерпится — слюбится", как гласит народная поговорка. Но как же это гадко и мерзко! А ещё считается, что женщины коварны! Я задыхалась от ненависти, понимая, что скоро сорвусь. Моя магия негодовала со мной, бушевала и требовала выхода, но где-то на грани сознания мелькало ещё понимание, что нужно сдерживаться. Поэтому я, так быстро, как могла, неслась прочь от "сладкой парочки" и пирующих гостей, не желая никому причинить вред. Наконец, когда я буквально нутром почувствовала раскалённый, обжигающий ком, вырывающийся наружу, я вытянула вперёд руки, словно выкидывая все, что скопилось, прямо в стену какого-то небольшого заброшенного здания, и рухнула прямо на траву без памяти.