Любовь и магия жизни

Что такое невезет

Сколько я провалялась без сознания, не знаю. Спустя время я пришла в себя и осмотрелась. К счастью, жертв или свидетелей моей несдержанности не оказалось. Я поняла, что нахожусь где-то недалеко от приемной части. К моему изумлению, сарайчик, которому "выпала честь" принять на себя удар разбушевавшейся бытовички, практически не пострадал, что удивляло: заряд был мощнейший. Видимо, это здание, как и ряд избранных в Академии, зачаровали мастера Золотой эпохи. Ещё одна странность: хоть убейте — я не помнила, чтобы здесь вообще располагалось какое-либо строение, а ведь изучила уже, кажется, каждый закуток нашего славного учебного заведения за время приготовления к свадьбе Моры и Квита. Чары Отвода глаз высшего порядка — не и наче. Вот и сейчас, поврежденные колдовские заклинания неохотно приоткрывали зияющий провал в стене. Заинтригованная, я подошла ближе. Светлые боги, только не говорите, что я наткнулась на легендарную сокровищницу мэтра Кориуса! Просто невероятно! Мне всегда казалось, что это очередная студенческая байка, хотя и понимала, что наш Глава весьма состоятелен. У представителей его расы по-другому и быть не могло — свои же не поняли бы и перестали уважать. Общеизвестно, что как только гном рождался, его родня дарила малютке первые драгоценности, и так на каждый праздник до ста пятидесяти лет, пока не наступало совершеннолетие, а потом уже сам "юноша" должен был приумножать свое состояние. Поэтому я предполагала, что схрон архимага весьма внушителен, но, одно дело знать, другое — видеть. Под первым слоем заклинаний, оказывается, прятался второй — пространственной магии, секрет которой считался давно утерянным — и я только некультурно открыла рот, во всей красе рассматривая масштабы гномьего хозяйства. Да с таким имуществом вообще не нужно работать не только мэтру Кориусу, но и всем его потомкам до десятого колена! Снаружи домик выглядел неказистым, маленьким, внутри же, на самом деле, в нем помещался огромнейший зал, конца которого я не видела. Возле мощных колонн вперемешку лежали драгоценные слитки, камни и посуда; свисали с потолка нити бус из самоцветов, громоздилась друг на друге раритетная мебель, валялись картины. Из кофров, которые сами являлись произведениями искусства, торчали шкуры и монеты... Повсюду монеты... Россыпи, горы старинных денег — и это только то, что я смогла охватить взглядом со своего места. Я в растерянности стояла, не зная, что предпринять: пройти вперед было бы очень смело — не удивлюсь, если здесь везде ловушки. Мэтр Кориус человеколюбием не отличался. Уверена, от дерзнувших покуситься на "добро" нашего Главы и мокрого места не останется, а я, хоть и получила душевную травму от предательства жениха, но все же не хотела заканчивать свою молодую жизнь среди чужих сокровищ. Однако архимага надо было поставить в известность о произошедшем конфузе, хотя, не удивлюсь, если он уже все знает: обычно, если случается беда с собственностью, срабатывает магическая связь, предупреждающая владельца о проблеме. Так и вышло. Пока я ротозейничала, соображая как поступить, на поляну вылетел в полном боевом облачении гном с внушительным топором в руках. Оценив обстановку, он остановился и, сощурившись, перевел тяжелый взгляд с меня на брешь в стене. Выражение его лица в этот момент не сулило ничего хорошего. Разглядев одиноко лежащий у входа в траве золотой, Глава, покраснев от злости, схватил его как хищный свирл и, сдувая несуществующие пылинки, вернул беглеца отточенным броском в ближайший сундук. Я стояла, боясь дышать. Резкий разворот, и на меня уставились налитые кровью глаза. Я понимала, что это приговор. Я могла обмануть или ограбить любого преподавателя, оскорбить мать архимага, убить его родню, похитить любимого питомца, но я покусилась на самое святое — на его собственность, поэтому душа уходила в пятки при мысли о грядущей расправе. Мэтр Кориус покрепче перехватил топор и направился ко мне. Я крепко зажмурилась: "Вот и добегалась, Лялечка, прощайся с жизнью". Возле самого уха просвистело острое лезвие, рассекая воздух, и мои завитые в крупные локоны пряди, специально игриво выпущенные из прически, стремительно пали на землю.

- Это случайно, - пролепетала я, как только обрела дар речи. - Я ничего не трогала, Светлыми богами клянусь.

Меня больно схватили за плечо и хорошенько встряхнули, как нашкодившего пургу:

- Верни, как было, - дрожащим от сдерживаемой ярости голосом скомандовал мэтр Кориус.

Я, как болванчик, закивала головой.

- Я никому ничего не скажу, - прошептала я.

- Разумеется, - проронил гном, и я почувствовала, как меня сковывает чужеродное запретное колдовство. - "Печать молчания" не даст. Ну же, приступайте, госпожа Вэлис, не стойте столбом.

Я обратилась к собственной магии, которая после недавней вспышки очень неохотно поддавалась. С трудом, но я справилась — восстановила кирпичную кладку, и здание сокровищницы снова стало, как прежде. Я настороженно покосилась на архимага — свою работу я сделала, но кто знает, может, теперь он разделается с невезучей свидетельницей? Однако гном неспеша вытащил из-за пазухи невзрачную трубочку и несильно подул в нее: на моих глазах чары снова оплели здание, пряча его от любопытных глаз.

- Жду вас завтра в десять в своем кабинете, госпожа Вэлис. Жаль, мне очень жаль, - снова оценивающе глянул мужчина на меня, вызвав очередной приступ паники: такого мэтра Кориуса я небезосновательно боялась. Глава ушел, и я на дрожащих ногах опустилась на прохладную траву. Оба солнца садились, где-то слышалось щебетание птиц, а я не могла собраться с мыслями. Казалось, прошла целая вечность с момента, как начался этот злосчастный день. Если следующий будет таким же, я не вынесу, хотя, навряд ли он выйдет спокойнее — предстоящая встреча с архимагом заранее лишала меня душевного спокойствия. "Ладно, "нечего думать про "завтра", пока не разобрались с "сегодня"", - вспомнились мне тетушкины слова. Мы ещё поборемся. В конце концов, я живу не в Срединной эпохе, а в веке прогресса: никто мне ничего не сделает", — проснулась храбрость. О своей не сложившейся личной жизни я решила пока не думать. Есть другие заботы. Гости скоро будут расходиться, а мне нужно помочь Парме с уборкой и не испортить праздник молодых своей бледной, испуганной физиономией. Воспоминания о подругах придали сил. "Давай, Лялечка, приободрись", - сказала я себе и принялась пощипывать щеки, чтобы хоть немного придать лицу цвет. Куце обрезанные волосы пришлось заколоть и спрятать за объемным цветком, сорванным тут же на поляне.