Любовь и магия жизни

У гнома

Магзонт на этот раз не помог, предательски хрустнув где-то на середине пути, сдаваясь на милость разбушевавшейся стихии. Я до нитки вымокла, пока дошла до приемной, и выглядела вовсе не так презентабельно, как хотелось бы. За те полчаса, что у меня оставались на сборы, я облачилась в элегантный костюм-тройку с длинной юбкой, решив не раздражать лишний раз мэтра Кориуса, у которого к штанам на женщине существовало стойкое предубеждение. Светлая блуза, воротник которой украшала камея, темная жилетка из сорса, строгая прическа — в общем, ни дать ни взять достойный педагог высшего учебного заведения. Однако ветер и дождь — известные стилисты — внесли свои коррективы — теперь я сама себе казалась жалкой: тяжёлая ткань неприятно липла к телу, волосы растрепались и неопрятно висели прядями, с которых по лицу и за шиворот стекала вода. Кошмар! Приемная встретила тишиной: секретарши не было. Я в нерешительности остановилась перед приоткрытой массивной дверью в кабинет начальства, заливая капающей с одежды водой ковер.

- Заходите, госпожа Вэлис, - послышался приказ Главы Академии. - Вы топчетесь, как стадо толков, - недовольно пробурчал он, давая понять, что настроение у него отвратительное, и ждёт меня непростой и недружелюбный разговор. Я собралась с духом: "Лялечка, и не такое переживали, смелей!" - и переступила порог. Гном встретил меня насупленными бровями и пронизывающим тяжёлым взглядом ("Спасибо, что без топора", - облегчённо выдохнула я).

Атмосфера была напряжённой. Толстенькие сарделькообразные пальчики архимага выстукивали по столу известный мотив старинной траурной песни (героя все двадцать куплетов убивали разными способами, выясняя, какой лучше). Я занервничала, пауза затягивалась настолько, что появилось желание покаяться во всех мыслимых и немыслимых грехах.

- Садитесь, - наконец кивнул мне на стул мэтр Кориус, и я плюхнулась на жесткое сиденье. Гном тем временем прищурился и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, продолжил:

- Вчера у нас с вами произошел инцидент. Кажется, вы видели нечто интересное, то, чего не должны были, - с намеком протянул он. - Моя драгоценная Сонея жаловалась не раз на вашу беспардонность, наглость и чрезмерное любопытство, но я считал это домыслами. Естественно, что моя милая ревнует, - самоуверенно усмехнулся "всемогущий пухляш", - но ей это простительно: я слишком привлекателен, ни одна женщина передо мной устоять не может, и это факт, - я удивлённо воззрилась на говорившего: признать его эталоном красоты могла только слепая да еще, наверное, влюбленная гела, что приравнивалось к первому. - Я полагал, - тем временем продолжал вещать этот "сердцеед", - что вы чтите порядок и соблюдаете правила поведения. Однако, как выяснилось, я жестоко ошибался, - его голос был полон фальшивой скорби. - Вы разочаровали меня.

- Я не специально, это все нелепое стечение обстоятельств, - попыталась было оправдаться я, но на мой лепет только досадливо махнули рукой.

- Случайности, моя дорогая госпожа Вэлис, не случайны. Я не могу оставить все, как есть. "Печать молчания" — не выход. Она действует неделю, потом нужно обновление, а само заклинание энергоемкое.

- Я никому ничего не скажу, клянусь Светлыми Богами, - горячо воскликнула я, преданно глядя на ректора.

Гном только усмехнулся:

- Милочка, если бы я верил всем клятвам, которые давал сам или которые давали мне, я бы давно жил в изгнании, презрении и нищете. Вы молоды, ваши слова — что ветер. Сегодня случайно обмолвились подружке, завтра проговорились коллеге, а через три дня о моем скромном имуществе будет гудеть вся Академия. А уж после... Нет, даже и думать не хочу, - театральным жестом, закрыв рукой глаза, произнес архимаг. Тон его посуровел:

- В общем, я не знаю, что с вами делать! Вы стали проблемой, а проблемы я привык решать кардинально, - прозвучало слишком зловеще, и я судорожно сглотнула подступивший к горлу ком. Тетушка обожала детективные истории, читая вслух длинными зимними вечерами опусы, в которых направо и налево "убирали" ненужных свидетелей. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мой мозг в ответ на последнюю фразу архимага моментально родил ряд ярких картин моей насильственной гибели. Я лихорадочно рассуждала: "Так, топора у него нет, но вот расправиться со мной канцелярским ножом Глава вполне способен или, к примеру, задушить своими руками! А может, он меня просто отравит, и концы в воду?" Гном тем временем перестал отыгрывать персонажа трагедии, резко поднялся, с противным скрежетом отодвигая кресло. Я в ужасе отшатнулась, с подозрением следя за каждым его жестом.

- Крокуса? - предложил мэтр Кориус.

"Точно хочет отравить", - кивнула я своим мыслям. - Нет, спасибо, - голос слегка дрогнул, выдавая мое беспокойное состояние.

- Что ж, тогда ... - он подошёл к стеллажу, достал оттуда стопку пустых листов и небрежно кинул передо мной. - Пишите.

- Что? - недоуменно спросила я, сбитая с толку. Архимаг возвел очи к потолку, демонстрируя, как ему надоела моя беспросветная тупость, и процедил:

- Заявление, что вы не справляетесь с возложенной на вас миссией быть педагогом нашего замечательного заведения и смиренно просите вас уволить.

Я сперва выдохнула с облегчением: увольнение бесспорно лучше "устранения", но потом во мне проснулась подозрительность, и я с недоверием спросила:

- Разве такое возможно? А как же Центр распределения? Меня уверяли, что пять лет я обязана отработать, и без вариантов.

- Милочка, - снисходительно произнес ректор. - Там, конечно, сидят светлые умы, прекрасно владеющие всеми юридическими тонкостями, но, к несчастью для них, они — не гномы. Там, где они учились, я преподавал. Эх, занимайся я составлением договоров со служащими, никто бы не отвертелся ("Даже не сомневаюсь!"). Вот они где все были бы у меня, - под нос мне сунули внушительный кулак. - А так! Пшик! - самодовольно щёлкнул пальцами мэтр Кориус и сел на свое место. - Существует лазейка: увольнение возможно только в том случае, если вы сами признаете себя не годной к выбранной профессии до достижения пятидесяти лет. Мол, молодая, глупая, не определилась, погорячилась с выбором, и тому подобное... А вам ведь пятидесяти нет? - покосился он на меня. Я даже слегка обиделась: неужели по мне не видно? - Вот и славненько, - пальчики ректора принялись выстукивать задорный ритм, противореча печали в его голосе: - Конечно, к сожалению, после подписания подобной бумаги педагогом вам больше не быть, по крайней мере официально и на хорошем месте, но, при желании, где-нибудь в глубинке можно неплохо устроиться. Да вам, думаю, это и не понадобится: я слышал, что вы выходите замуж, а ваш избранник, зная особенности его расы, вряд ли разрешит вам работать. Ронги слишком оберегают своих дам, не желая, чтобы те отвлекались на что-либо, помимо домашних дел. Так что — мои поздравления. А в качестве подарка я войду в положение молодых людей и не буду препятствовать вашему отъезду с мэтром Раносом, - и мужчина довольно сложил ладошки на круглом брюшке.