Любовь и ненависть в сети

4.2

Вжимаясь в стену, смотрела на Довлатова и примерялась, куда бы врезать так, чтобы было побольнее.

Раньше мне не приходилось оказываться в подобной ситуации, так что мысли в голове бродили самые кровожадные, вплоть до тех, что запрещены Уголовным кодексом.

— В таком случае я заберу своё, — всё же шагнула вперёд и протянула руку к верхней одежде, разумеется, её не поймав, — и пойду отсюда.

— А как же ущерб?

— Ах, ущерб? — теперь сердце колотилось, как бешеное уже не от страха и непонимания, а от злости, вернувшейся ко мне новой волной. — Может, счета друг другу выставим? А что, давай! С твоего позволения я начну, — поднесла ладонь тыльной стороной к его лицу и принялась загибать пальцы. — Считаем: Серёжа Тарасов, Влад Першин, Лёша Карибов, два испорченных зимних бала и выпускной! Что я должна предъявить тебе за моральный ущерб?!

А предъявлять было за что. Парни звали меня в парк, кино, боулинг, да и вообще, куда угодно, но мистическим образом там появлялся Довлатов и портил всё своими выходками. Дольше всех держался Владик, но даже его железных нервов не хватило.

Не то чтобы они мне все сильно нравились, но потенциал был, и весь в трубу, как и сегодняшний вечер. Но даже это не самое страшное…

Вы когда-нибудь стояли в сторонке, пока все танцуют парами? Вот я, например, стояла. ТРИЖДЫ! Унижение такого масштаба я не чувствовала никогда прежде. Одна, как прокажённая.

Два зимних бала, организованных по инициативе учеников я провела одна. На втором я просто вышла из зала, когда поняла, что мой партнёр даже не заменил меня, а просто отказался танцевать и выбрал провести время с королём, как верный вассал.

Кто король, нужно объяснять? Я тоже думаю, что нет.

На выпускном история повторилась, но тогда мне всё же удалось увидеть, что творилось — Довлатов всячески показывал, что я больше похожа на пыль под ногами, чем на человека, а ему верили.

С одной стороны, хорошо, ведь зачем мне в моём кругу общения слабохарактерные мямли без собственного мнения? Но с другой… какого лешего?!

— А тебе прямо-таки хотелось быть разложенной на учительском столе, а?

Это был даже не намёк, а прямой текст, говорящий о том, что я… Не может быть!

Слова закончились и всё, что я могла — задыхаться от возмущения и открывать рот, не в силах что-либо сказать. Сама не заметила, как моя рука оказалась в паре миллиметров от щеки бывшего одноклассника, однако он ловко её перехватил, крепко сжав запястье.

— А что до тех троих, — продолжал он добивать меня. — Не считаешь, что я оказал тебе услугу, м? Согласись, они ведь мямли. Никто даже не попытался побороться за тебя.

— Да с тобой связываться…

— Серьёзно? — хмыкнул блондин. — Прикалываешься? Ты действительно считаешь, что пацана, которому понравилась девчонка хоть кто-то остановит? Очнись, староста, я избавил тебя от лишнего геморроя!

— Вот уж спасибо, — выдернула руку из захвата и зашипела, ударившись локтем о стену. — Ты прямо Робин Гуд и великий благодетель. Хоть нимб тебе над головой вешай!

— Именно. Так что моя просьба будет совсем крохотной… Отдай нам с Димасом двушку.

Сначала мне показалось, что я ослышалась или просто что-то не поняла от пульсирующей боли, прострелившей руку до самого плеча.

Двушки — номера на двух человек, как можно догадаться. Пансионаты предоставляли не так уж много подобных, так что их мы отдавали только организаторам, хранящим документы и избранным гостям.

— Чего?

— Ну, ты ж там главная во всех этих тусовках.

— Всего лишь заместитель главного координатора.

— Ну так попроси. Чего тебе, сложно?

— Двушки мы даём только парочкам. Понимаю, вы с Лазаревым неразлучны, — не удержалась от шпильки, — но в нашей стране такие отношения не поощряются. Увы, ничем не могу помочь.

Хотела уже снова попытаться забрать свой пуховик, но Довлатов ловко перекинул его из одной руки в другую, спрятал за спину, и наклонился так, чтобы наши уровни глаз совпадали.

И теперь я почувствовала себя крайне неуютно. Воздух сгустился до такой степени, что стало невозможно дышать. Выставив руки вперёд, попыталась оттолкнуть парня, но разве его сдвинешь?

Если Андрей Георгиевич что-то вобьёт себе в голову, то всё — пиши пропало!

— Если я тебе скажу, что постараюсь организовать, ты отстанешь?

— Возможно, — он выпрямился и придвинулся ещё ближе, практически впечатывая меня в стену. — Знала бы ты, как занимательно злишься, Хрусталёва…

Почувствовав его горячее дыхание на своей щеке, я у меня по коже будто электрический разряд пробежал, заставляя каждую клеточку тела почувствовать присутствие этого подколодного гада.

Боже. Боже…

Он никогда не приближался ко мне на такое близкое расстояние, тем более не оставался со мной наедине, я не позволяла этому случиться. Что сейчас пошло не так?! А?

Это просто передозировка Андреем Довлатовым! Точно!

Неплохое тонизирующее, если принимать изредка и понемногу, но если переусердствовать, то можно заработать тахикардию. Мне срочно нужно успокоительное!

Нет, не оно. Антидот!

Где там мой телефон?!

Окончательно я утратила связь с реальностью, когда одногруппник чмокнул меня в щёку и потрепал по волосам.

— Видишь? А ты боялась. Договорились же.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы осознать произошедшее.

— Счастлива за тебя, — брезгливо отёрла пострадавшее место (никак иначе не назвать), — для этого не обязательно было меня слюнявить.

И плевать, что это было ложью. Сейчас она мне была просто необходима.

На самом деле прикосновение губ было сухим и почти невесомым, разгоняющим толпы мурашек по всему телу при одном только воспоминании.

Соберись, тряпка!

Мысленная затрещина помогла ненадолго прийти в себя и осознать, что я по-прежнему нахожусь в углу, отрезанная от всего мира. С этим срочно надо что-то делать, а то мне всякие гадости начали мерещиться.