Любовь и ненависть в сети

5.1

Мирон ослабил хватку, и я смогла обернуться.

Дима Лазарев собственной персоной.

Что я там говорила? Беру слова назад! Димочка, миленький!

— Дима… — пискнула я севшим от страха голосом.

Если он сейчас уйдёт, то мне конец.

— Шуруй отсюда, — процедил бугай. — Не видишь, что я с девушкой разговариваю?

— В том-то и дело, что вижу, — Лазарев стиснул челюсти так, что у него заходили желваки. — Грабли убрал.

— Димас, отвянь от… — из-за его спины показался Довлатов, беззаботное лицо которого вмиг помрачнело. — А ну-ка отойди, братан.

Парень прошёл вперёд и теперь они оба стояли у входа вплотную к нашей компании.

— Чуваки, вышло недопонимание, — Рома, в отличие от своего друга прекрасно понял, что дело принимает нешуточные обороты. — Моему приятелю понравилась девчонка, ну и показал, как мог, а она визжать сразу.

— Староста, — обманчиво мягко обратился ко мне Андрей, — отойди от него и выйди.

— Ты чё прикопался? — Мирон подался вперёд, ещё сильнее стиснув меня.

Точно синяки останутся.

— Ну, раз так…

Не успела заметить, как одногруппник замахнулся и врезал моему обидчику. Пока все соображали, как так вышло, меня грубо схватили за шкирку и вытолкали в коридор, захлопнув дверь.

— Ксюш, что случилось? — ко мне подбежала Карина, обеспокоенно переводя взгляд с меня на дверь и обратно.

— Карин… — договорить не успела, раздались звуки ударов и глухие стоны. Нужно было срочно что-то сделать, их же больше! — Быстро дай телефон!

— Что?

— Говорю, телефон дай!

Девушка судорожно разблокировала гаджет и всучила его мне. Я быстро посмотрела, кто из наших был онлайн и записала голосовое:

— Быстро троих пацанов на третий этаж и кого-то с аптечкой! Тут драка!

В течение пяти минут несколько организаторов оказались возле двери и начали разнимать дерущихся. Я не могла найти себе места и пыталась увидеть, насколько сильно пострадали мои одногруппники, потому что ровно перед приходом остальных был слышен звон битого стекла.

— На тебе лица нет, — принёсшая аптечку Маша положила руку мне на плечо. — Не парься, обычное дело.

— Они за меня заступились.

— Что? — девушка округлила глаза.

— Просто… — и тут я поняла, что не могу произнести это вслух.

С одной стороны, ничего не случилось, но отчего-то я чувствовала себя грязной. Все места, до которых сумел дотронуться, этот мерзавец горели огнём, словно он прошёлся по голой коже. Казалось, что по мне по-прежнему гуляют его руки.

И так тошно стало. От него, от компании, от этого места, от себя.

Губы дрогнули, судорожный всхлип вырвался сам собой, сдавливая горло. Пришлось прижать ладонь к лицу, чтобы сдержаться и не разреветься прямо здесь.

Наблюдая за мной, Маша перевела взгляд на комнату и нахмурилась.

— Опять Кесареев этого выродка притащил, — практически выплюнула она. — Говорила же добавить его в чёрный список! Почему ты ходила одна? Где Ковальчук?

— Мы разделились, — едва слышно прошелестела я. — Он осматривает четвёртый и пятый этажи.

— Дебил! Так, твоих мы обработаем, а тебе надо пойти успокоиться.

— Нет, я не могу! — шарахнулась от приятельницы, когда поняла, что она хочет увести меня отсюда. — Я…

— Хрена вы его! — присвистнул один из парней. — Хороши перваки, ничего не скажешь.

— Выгоняйте этих к чертям собачьим, — строго приказала Маша. — Будут сопротивляться — вызывайте охрану пансионата. А вы двое, — это уже Лазареву и Довлатову, — за мной. Перекись и бинты по вам плачут.

— Потом, — отмахнулся Андрей.

— Как это?

— Вот так. Димас, ключ дай.

— Момент.

Пока я глупо наблюдала за происходящим, Андрей схватил меня за руку и потащил на второй этаж, где и находился их с Димой номер. Когда я поняла, куда мы идём, было уже поздно.

Блондин не сразу попал в замок и со всей силы толкнул дверь, когда механизм всё же поддался. Моментом включив свет, он усадил меня на кровать и принялся осматривать.

— Он тебя поранил?

— Нет.

— Тронул? Что-то сделал?

— Н… — и снова ступор.

Как о таком сказать?

Сделал ещё как. Унизил, облапал, оскорбил, до смерти напугал.

Довлатов остервенело вглядывался в моё лицо, выискивая признаки травм, и не находил. Он ещё не до конца отошёл после драки и выглядел совсем безумным. Красные от гнева глаза, взъерошенные волосы и прерывистое дыхание выдавали парня с головой — адреналин в его крови бушевал с такой силой, что можно быть уверенным, он довёл бы одного из тех ребят до травмпункта, если бы их не разняли.

Но больше всего моё внимание привлекла кровь над его бровью и возле губы.

— Тебя поранили, — тут же всполошилась я. — Нужно пойти и…

— Сядь, дура! — обеими руками он схватил меня за плечи и заставил вернуться в прежнее положение, случайно задев пострадавшее место.

Не сдержавшись, зашипела.

— Всё-таки задел, шваль! — он оттянул ворот моей футболки, и увидел покраснения. — Надо было нахрен пальцы ему оторвать!

Сев со мной рядом, Андрей прижал меня к себе и принялся баюкать, как маленького ребёнка. Лишь в его объятиях я поняла, что всё это время дрожала, как осиновый лист. Чувство защищённости стало последней каплей и, не выдержав, я разрыдалась в голос.

Плевать, что подумает бывший одноклассник, сейчас мне было плохо. Так плохо, как никогда прежде. Острое желание отмыться от этого позора стало просто невыносимым.

Не выдержав, я спрятала лицо у Довлатова на груди и схватилась за него, как утопающий за соломинку, а он что-то бормотал:

— Дура ты, Ксюша, — приговаривал, поглаживая меня по голове. — Ну вот зачем ты к пьяным мужикам одна полезла? Чего тебе на месте не сидится?

И так обидно стало… Ещё горше, чем прежде.

Мне плохо, меня обидели, а он меня отчитывает!

Ну да, дура. Плохая. Сама во всём виновата!

— Совсем рехнулась? Даже не смей так думать!