Любовь и ненависть в сети

Глава 8 — Принцесса в башне

Ксюша

Как я и ожидала, дверь мне открыла зарёванная Лера. Она уже не всхлипывала, лишь смотрела будто бы сквозь меня красными безумными глазами.

Первая мысль — Лазарев.

Если он её обидел…

— Лер, — с опаской посмотрела на подругу, не обращая внимание на заходящееся за рёбрами сердце. — Что такое? Дина здесь?

Казалось, что ещё немного, и я точно рухну в обморок от волнения за неё. Никогда прежде я не видела Тарханову в таком состоянии.

— Дина скоро будет, заходит, — просипела она безжизненным голосом, пропуская меня внутрь.

— Лерка, не молчи! — рявкнула я. — Что происходит?

— Родители квартиру продали.

— Так! Идём на кухню, у тебя там точно был чай. Вкусный. С мятой. Нужно срочно его выпить, иначе я вообще ничего не пойму.

В упомянутом помещении царил полнейший бедлам — в нескольких мисках покоилось недоделанное тесто, разорванные кондитерские мешки, рассыпанные сахарные украшения. Всё это было воплощением первозданного хаоса. Похоже, неприятные новости застали подругу как раз за любимым делом.

Ну, хоть стекло не била, и на том спасибо.

Хозяйничая на кухне, я то и дело оборачивалась на Леру, и всё больше впадала в уныние — подруга просто-напросто смотрела в одну точку, не реагируя ни на что. Пока водитель такси объезжал всевозможные пробки, она уже успела прорыдаться и довести себя до полного опустошения.

— А сейчас, — поставила перед ней чашку, — ты расскажешь всё по порядку. Что случилось, как, когда и по какой причине такие слёзы.

Тарханова судорожно выдохнула и пригубила напиток.

— Мама и папа продают квартиру. Вернее, уже продали. Теперь они переезжают на Камчатку. Собираются перевести меня туда… — ещё немного, и Лера бы точно снова расплакалась. Её нижняя губа задрожала, а глаза вновь наполнились слезами.

— Отставить рыдания, Валера, — я хлопнула ладонью по столу. — Ты уже совершеннолетняя, тебя никто силком никуда не потащит. Это незаконно!

— А что я сделаю?! — крикнула она. — Вот что? Мне жить негде! Зарабатываю я мало, общежитие мне не дадут.

— С пропиской в Петропавловске-Камчатском? — хмыкнула я.

— Даже если и так! Мне поставили условие — остаёшься в Москве…

— И денег не дадут, — тут и гадать не надо было.

— Именно! А как я в общаге подрабатывать буду? Думаешь, кто-то даст мне оккупировать кухню?

— Но в чём логика? Не понимаю. Они у тебя всегда где-то… не здесь, в общем. Зарабатывают нормально.

— Не спрашивала я, Ксюш. Но, как говорится, кто за девушку платит, тот её и танцует. А я сейчас вообще не могу выйти на полную ставку, а на подработках буду упахиваться больше, чем со своими тортами, а получать ещё меньше.

М-да, ситуация.

У Лерки родители строгие, хотя не очень понятно, как им это на расстоянии удаётся, но всё же. Раньше я не хотела лезть ей в душу по этому поводу (тема всё-таки не из простых), а выходит, что надо было. Может, не лили бы сейчас крокодильи слёзы.

Можно было бы поговорить с моими, они точно пустят Леру к нам, но ненадолго. Ну, перекантуется она у нас месяц или два, а дальше что?

Трель дверного звонка оповестила нас о прибытии третьей ведьмы в наш импровизированный шабаш.

Дина выглядела примерно так же, как и я — вся взмыленная, с бешеными глазами, словно искала причину слёз Тархановой где-то здесь.

— Обойдёмся без расшаркиваний, — бросила она. — Давайте, рассказывайте, что у вас тут происходит. Я из-за воя и всхлипов ни черта не поняла.

Пришлось кратко обрисовать ситуацию, и теперь в задумчивости уже сидели трое.

— И сколько у нас времени? — шатенка задала последний из возможных вопросов, важных для дела.

— Две недели.

— Вот же… — уверена, у неё на языке вертелось многое.

Признаться, мы все уже не находили цензурных слов. Лера была загнана в ловушку.

Кто-то рассказывает сказки о том, что не в деньгах счастье. Верно, не в них, а в том, что они дают — в свободе. Мы такой роскошью не располагали. Ну, кроме Дины:

— Значит так, — она залпом выпила весь свой чай и резко поставила кружку на стол да так, что она жалобно брякнула. — Переедешь ко мне.

— К тебе? — просипела Тарханова.

— Ты отдельно живёшь?! — я округлила глаза и замерла с открытым ртом.

— Снимаю однушку у в Рассказовке. Хорошо, что по старой цене.

— Да, сейчас всё так взвинтили…

Иногда смотришь на квартиру, а она убитая в хлам. А просят так, будто она чуть ли не на Комсомольской площади находится.

— Но у меня нет таких денег, Дин.

— Значит я пока плачу за аренду, а с тебя продукты и коммуналка. А там решим.

Лера отрешённо кивнула.

— А как ты совмещаешь? — никак не могла понять я.

— А что? — девушка подпёрла ладонью щёку и посмотрела в окно. — Это не так сложно. Просто я, в отличие от вас, ни в какие активности не суюсь, да и на стипендию нашу копеечную мне плевать. Договариваюсь с преподавателями, на семинары хожу с вечерними группами, плюс удалёнка. Лекции, на которых не отмечают, пропускаю с чистой совестью.

— Но ты могла бы жить в общаге.

— Ой, нет, — динара брезгливо скривилась. — Мне пары месяцев хватило. Поднимаешься после пар, а там африканец в одном полотенце по коридору расхаживает, вечно горелой едой пахнет, да и соседки… Ещё и здание аварийное.

— Погоди, туда же иностранцев отправляют, а у тебя российское гражданство.

— Не повезло, — она пожала плечами и поднялась на ноги. — Чего сидим тогда? Давайте начинать паковать вещи. За раз всё не перевезём.

— Надо успеть за четыре дня! — всполошилась Тарханова. — Потом родители приедут и будут всё разбирать.

— Тем более.