Любовь и ненависть в сети

11.1

В голову долбанул адреналин.

Всё происходило, как в дешёвой мелодраме: я всегда смеялась над теми девчонками, потому что знала — на их месте я бы спокойно зарядила тем парням по лицу. Потому что целоваться в такой момент…

Господи, какой тупизм!

Тёплые шершавые пальцы практически невесомо пробежались по моей ладони, забрали из капкана холодных пальчиков мужскую обувь и обвили моё запястье. Каким-то неведомым образом вторая рука Довлатова оказалась на моём затылке, прочно фиксируя голову.

Он заставил меня подняться на цыпочки. Настойчиво, нагло, лишая меня любой возможности зарядить ему пощёчину, садануть кулаком в грудь, да и вообще сделать хоть что-нибудь.

Голова закружилась от множества цветных фейерверков, взорвавшихся в районе груди от одного простого прикосновения. Дыхание перехватило, и я приоткрыла рот, чтобы сделать вдох и высказать гаду всё, что только можно, но лишь позволила его языку проникнуть дальше и творить что вздумается.

Укуси!

Двинь лбом по носу!

Сделай хоть что-нибудь!

Не могу…

В руках этой скотины я превратилась в мягкую, податливую глину, как на дорожке в бассейне. Этот говнюк приручил меня, превратил в домашнего котёнка, приучая к своим прикосновениям, вот тело-предатель и реагировало соответствующе.

Грёбаный стыд…

Я вцепилась в ворот куртки парня крепко-крепко, словно стояла на краю обрыва и могла с лёгкостью сорваться, ведь не удержусь.

Внутри меня всё трещало, словно сухие ветки, брошенные в костёр. В мозгу вопила сирена, верещала, как резаная, но глупое сердце откуда-то достало подушки, тряпки, перья и заткнула это мерзкое звуковое сопровождение.

Но поцелуй этот был отравленным, жгучим, как острый перец. Потому что я не могла перестать вспоминать каждое, сказанное Андреем слово. Они, словно ядовитые шипы, протыкали всё моё существо, накачивая своим токсином кровь.

Трезвость рассудка вернулась ко мне не сразу, но всё же сумела пробиться сквозь густой слой розовой ваты. Одним резким движением я оттолкнула Довлатова от себя и, не давая ему времени оклематься, замахнулась, приземлив на его щёку свою ладонь с громким хлопком.

— Мерзавец, — протёрла губы тыльной стороной ладони. — у тебя совесть есть вообще?

— Сдохла в зародыше, — тяжело дыша, он посмотрел мне в глаза и сжал зубы. — Сама же сказала, что могу спокойно делать что хотел.

— Да ты совсем с катушек съехал!

— Может, и так, — парень попытался снова приблизиться ко мне, но я успела выскочить в коридор.

— Не подходи! — мой голос сорвался на визг. — Никогда больше ко мне не подходи! Я тебе верила, а ты… ты… Это гадко, низко. Это просто подло, неужели ты этого не понимаешь?!

— Всё сказала?

— Нет! Что я тебе такого сделала? Тебе доставляет маниакальное удовольствие доводить меня до белого каления? Реакция кончилась и ты решил ва-банк пойти? Самому не стыдно?

Довлатов замер и посмотрел на меня, как на воскресшую из мёртвых, глупо похлопал глазами. Он помотал головой из стороны в сторону, будто услышал несусветную чушь и не мог до конца в неё поверить.

Я поняла это, потому что сама чувствовала себя героиней какого-то глупого кино. Настолько всё было бредово и нелепо. Меня развели, как ребёнка, так я ещё и сдала себя с потрохами.

Не удивлюсь, если они с Лазаревым на что-то поспорили и очень скоро весь поток (а, может, и старшие) будет говорить, что сама Ксюша Хрусталёва, воротящая нос от великого и прекрасного Андрея Довлатова, сама сдалась под его напором.

И доказательств не нужно будет.

Мои пылающие, как сейчас, щёки и затравленный взгляд скажут всё за меня.

— Ты о чём вообще? — ошарашенно спросил он. — Какой ва-банк?

— Уйди, лжец несчастный, — я села на пол, не стесняясь ничего и никого. Силы кончились, воля тоже. — Видеть тебя не могу.

— Ксюш…

— Я же доверилась тебе, подлец! Причём дважды. Всё, хватит. Можешь рассказывать кому хочешь, ржать со своим закадычным дружком…

— Карамелька, ты совсем с ума сошла?!

— Заткнись! — я зажала уши ладонями и вжалась в угол. — Проваливай из моей квартиры! Вон отсюда!

— Ксюшенька, я могу всё объяснить, просто выслушай меня.

Нет, ну что за сволочь?!

Похоже, такому человеку не стыдно и лежачего ударить. А тогда из комнаты с пьяными бугаями он меня вытащил просто ради того, чтобы в доверие втереться. Не удивлюсь, если сам же их и подговорил.

Господи, ну почему же я такая дура, а?

Знала же, что ни на что нормальное Довлатов не способен, однако решила дать шанс змею. Нельзя осуждать Еву за то, что она повелась на сладкоречивого гада и сорвала то яблоко. Она не была знакома с подлостью и обманом, в отличие от меня, так что обмануть её было проще простого.

Но ведь этот упырь не отстанет. Он продолжит пить мою кровь, пока не выпьет жизнь до последней капли, поэтому надо просто дать ему то, чего он хочет.

Собрав все оставшиеся силы, коих едва на горошину хватит, состроила максимально равнодушную мину и посмотрела на предателя пустым взглядом:

— А знаешь, я не хочу больше ничего слушать. Мне просто по фигу. Теперь можешь делать что угодно, моей реакции не будет. Лимит ненависти исчерпан. Лимит всего исчерпан.

Долгое время парень смотрел на меня, а выражение его лица менялось с удивлённого на испуганное. Но я уже не сомневалась, что мне хотелось верить хоть во что-то хорошее.

Скорее всего, Довлатов был просто ошарашен произведённым эффектом.

Но надолго мне не хватало. Ещё немного, и слёзы градом покатятся по моим щекам, став признаком окончательной капитуляции перед злобным гением моего персонального тирана. Пришлось сказать последнее:

— Если не уберёшься отсюда в ближайшие пять секунд, я вызову полицию. Попытаешься помешать — это сделают соседи, услышав мои крики. Так что лучше уходи по-хорошему.

— Я ещё вернусь.

— Не успокоишься, да? — на моих онемевших губах заиграла саркастическая ухмылка. — Господи, а я-то, идиотка, надеялась, что под Криптексом скрывается Марк Лидов, — назвала первое попавшееся имя на потоке. — Можешь ещё и это рассказать.