Любовь и ненависть в сети

Глава 13 — Покойник

Андрей

— Андрей, ты меня не слушаешь! — звонкий голосок младшей сестры, прежде напоминавший мелодию, сейчас больше походил на раздражающий звук, издаваемый машинами в пробках. — Ау!

— Прости, Анют. Задумался.

— Ты вообще спишь?

Спал. До злополучной субботы.

На кой чёрт вообще сунулся? На что рассчитывал?

До сих пор перед глазами был тот вечер и взгляд Хрусталёвой, полный ненависти, презрения и насмешки. А я, наивный лапоть, притащился к ней с цветами и собственным сердцем в руках.

Держи, Ксюшенька, топчи. Ничего для тебя не жалко.

Юху-у!

Обожаю такие аттракционы, просто в восторге!

И спать невозможно, потому что из раза в раз мне снился другой расклад, где она говорит, что любит, принимает букет, не бросается бранными словами и не жалит сильнее скорпиона.

Лидов, мать его!

Сам не помню, как вышел из её дома и добрался до собственной квартиры. Повезло, что отец был в командировке и не увидел выпотрошенное чучело вместо сына.

Не помню, как на чистом автопилоте лёг на кровать. Помню только, как мечтал сдохнуть, потому что хрипеть от ужаса и боли, дробящей кости, было просто невыносимо.

А ведь поднялся до небес. Всего на мгновение заполучил ту, которой грезил все эти годы.

И всё для того, чтобы она выстрелила в упор с максимально близкого расстояния. Из дробовика, превращая все внутренности в кашу. А потом ещё и огнемётом шлифанула, чтобы по венам текла не кровь, а смешанный с прогорклой жижей, сочащейся из нарывов, пепел.

Всё прокручивал этот момент в голове и думал, почему не вцепился покрепче, не тряс, пока не выбью из её очаровательной головки всю дурь, что она себе вбила, вот только какой в этом смысл?

Я просто превратился в обезображенный кусок мяса, который даже бомжи есть не станут. А мясо не говорит.

Я просто слушал и обтекал, ловя полнейший ступор.

Это же так просто! Со стороны меня послушать, так я конченый слабак, который сдался после первого же боя. И хрена с два кто узнает, сколько я бьюсь в глухую стену.

И поверил же, олень, что у меня что-то может выгореть. Смотрел в глаза своего персонального рая и думал, что сделал всё по красоте. Вот только вышла полная лажа.

Нет, не в моей поспешности. В тупой и слепой надежде.

Пока я мысленно строил нам дом, покупал собаку и воспитывал наших детей, моя мечта представляла в мыслях другого, а меня воспринимала просто как друга.

А-А-А-А!

Ублюдское слово.

Ублюдский статус.

Кто угодно, только не друг. Хуже быть не может!

Это же всё — проезд запрещён, ремонтные работы затягиваются навечно, проехать нельзя, пройти тоже. Пошёл в жопу, мальчик, не для тебя этот район строится!

— Братик, ну ты чего? — Анюта обеспокоенно смотрела на меня своими зелёными глазами и едва не плакала. — Что-то случилось, да? В универе? Из команды выгнали?

— Нет, мышонок, — я вымученно улыбнулся и потрепал её по голове. — Просто сложное время, но это пройдёт.

Не пройдёт. Не может пройти.

Тренер был готов меня утопить, а я и рад был ему это позволить. Всё равно посещали мысли пойти ко дну топориком.

Он отстранил меня от тренировок на неделю, пока не приду в себя.

Единственное, что держало на плаву — чудо, пытавшееся понять, что происходит со старшим братом, всегда весёлым и добродушным.

Перед ней я не имел права показывать боль и усталость, хоть и выглядел, как ходячий труп. Нюта всегда смотрела на меня, как на героя, хотела быть на меня похожей. Я просто не мог разочаровать последнего человека, который верил мне безоговорочно.

— Я могу чем-нибудь помочь? — прошелестела она, совершенно не узнавая свой пример для подражания.

— Ты рядом. Поверь мне, это уже лучшая помощь, — поднялся из-за стола и, оплатив счёт, поцеловал сестру в макушку. — Но больше школу не пропускай.

— Но ты тоже не на учёбе! — она смешно сморщила нос, выражая крайнюю степень недовольства.

— Мне ко второй паре, а ты уже два урока пропустила, третий на подходе.

— Там физра и контрольная по немецкому, я ничего не теряю.

— Ты же знаешь, что это не так.

Аня умная девочка, но иногда хочет побыть бунтаркой. Получается откровенно плохо.

Да и не нужно ей это…

— Ладно, я побегу, а то опоздаю. И меня расчленят.

— А староста не прикроет, ты же говорил, что она у вас нормальная?

Ну вот зачем, а?

В груди снова поднялся протяжный вой, а ноги словно приросли к земле. Мне и так потребовалось всё мужество, чтобы прийти на пары тем же парнем, которому всё и все по барабану.

— Нормальная, — из горла вырвался надсадный хрип, который я быстро замаскировал под кашель. — Но всё равно лучше не задерживаться.

— Ну ладно, — Нюта пожала плечами и, клюнув меня в щёку, помчалась на выход. — Тогда до воскресенья! Ты ведь придёшь?

— Как я могу пропустить день рождения своей любимой сестрёнки?

— Ловлю на слове!

И вот я снова один. Мимо сновали люди, ехали машины. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то летел на крыльях счастья и даже не подозревал, что рядом идёт пустой сосуд, натянувший на себя улыбку и через агонию заставлявший себя гордо шагать вперёд.

Я не болен.

Я в полном порядке.

И нет, сердце не заходится за рёбрами при виде стен альма-матер. Не кровоточит при входе в аудиторию. Глаза не ищут образ, на который мозг подсел, как на самую забористую дурь.

— Куда пропал? — буднично спросил Лазарев, словно не обрывал телефон все выходные.

— Решил устроить детокс.

— От сна и нормального отдыха?

— От тебя.

— И зря! — он хлопнул меня по плечу. — Видишь, как только бросил меня, сразу стал похож на вурдалака!

— Изнемогал от тоски по тебе.

— А я думал, что у нас всё кончено. Готовился в подушку рыдать от твоего игнора.

Мы заржали, как кони, и не сразу заметили, что в аудиторию вошли Тарханова и Хрусталёва.