Любовь и ненависть в сети

16.2

Андрей сбавил скорость очень вовремя, мягко войдя в поворот. Молчание между нами было плотным, тёплым, будто укрытие. Я уже почти успела подумать, что он переменил решение, понял, что идея крайне неудачная, однако потом всё же заговорил, практически шёпотом:

— Знаешь, я долго не мог решиться. Трусил, искал оправдания, но больше не могу. И буду рад, если ты выслушаешь.

— Ну, — хмыкнула я, — у меня нет выбора. Постараюсь ничего не вставлять.

— Отлично, — он крепче сжал оплётку руля и пристально посмотрел на сигнал светофора, словно пытался отвлечься от происходящего и сообразить, что говорить дальше. — С чего бы начать?

— Наверное, с самого начала.

Признаюсь, хотела намекнуть про его враньё, но что-то внутри заставило меня заткнуться и просто дать человеку время. Сыграло моё глупое сердце, которое отчаянно искало оправдания своему кумиру.

Почему-то мне хотелось услышать его версию событий. Пусть она будет лживой, пусть будет продиктована корыстными целями… Я подумаю об этом завтра.

— С самого начала… — Довлатов нервно усмехнулся. — Сложно сказать, когда было это начало. Я ведь любил тебя ещё со школы.

Моё сердце пропустило удар.

— Что?

— Смешно слышать, знаю, — он ведь даже не подозревал, что совершенно несмешно. — Я был идиотом, — услышав это признание, я сцепила пальцы в замок и сжала губы, глядя в окно. — Думал, что если огорожу тебя ото всех, то ты меня заметишь. Глупо, правда?

Мне хотелось кричать. Заставить его замолчать, ничего не говорить. Но я продолжала слушать, будто это было единственным, что способно унять мою душевную боль. Не хотелось верить в то, что он говорит, но о том твердила лишь голова.

Вот точно надо было спросить его об этом раньше и спокойно выслушать. Сама дала ему время на то, чтобы придумать очередное оправдание, в которое я, как последняя дура, поверю.

И вот она — священная пробка в центре, знаменующая, что путь затянется надолго. Казалось бы, сейчас самое время заткнуть уши и сбежать. Из машины Довлатов не выскочит, так что…

Но, похоже, я стала фанаткой азиатской кухни, иначе как ещё объяснить внезапно возникшую любовь к лапше, от которой все внутренности жжёт так, будто туда огнедышащего дракона запустили?

— Знаешь, мне даже приходило в голову создать организованную травлю, чтобы ты прибежала ко мне за помощью. Потом понял, что этот план вообще не швейцарские часы по своей надёжности, и отказался от него. Но, как я понял, там и без меня постарались.

— И как видишь, к тебе не побежала.

— Верно…

— А с чего ты вообще решил, что влюблён, а? — я устало прикрыла глаза ладонью и свела пальцы к переносице, мягко надавливая на неё. — Нет, правда. Почему ты не подумал, что это всего лишь спортивный интерес? Многие девчонки мечтали оказаться рядом с тобой, теми же валентинками засыпали, а я просто не обращала на тебя внимание. Может, повстречаемся месяцок, и ты от меня отстанешь? Как тебе такой план?

Он окончательно меня добьёт, но так у меня хотя бы будет шанс достойно собрать себя заново. Без риска рецидива.

Болезненно, мерзко и навынос. Но никто не говорил, что лечиться легко. Все уколы болючие, все микстуры противные, все таблетки горькие — это аксиома. Всё, что выходит из этого списка, примыкает в сахару и детскому уровню, а это уже не тот случай.

Мы ребята большие, во взрослые поликлиники ходим.

— И ты действительно считаешь, что я на такое соглашусь? — парень нервно рассмеялся. — Хорошего же ты обо мне мнения.

— Другого не завезли.

— Я говорю как есть, Ксюш. Я тебя люблю и точно знаю, что это так. Теперь решение за тобой. Скажешь, что тебе нужно время, я подожду. Пошлёшь на все четыре — больше не стану отсвечивать, можешь не переживать.

— Это с каких пор так легко всё стало? — язвительно спросила, чтобы скрыть нервозность от последней фразы. — Вроде посылала уже и не раз.

— Тогда я был косипор. Тотальный. Сейчас говорю совершенно открыто, в лоб. И скрывать не стану, твой телефон сел не просто так. Мы рассчитывали, что ситуация пойдёт несколько иначе, но что есть, то есть, — он пожал плечами и мягко нажал на педаль газа, увидев, что машины перед нами тронулись. — У меня уже нет идей, как донести до тебя одну простую истину: сложно биться в закрытые наглухо двери. Приходится искать окно. Я зарегался в приложении просто интереса ради. Не знал, кто мне выпадет, но понимал, что если не ты, то я его удалю к чёртовой бабушке. А потом обрадовался, как ребёнок. Видел же твой ник.

Как всё просто получается. И складно, что не придерёшься.

Всё это время я внимательно вглядывалась в профиль Андрея, выискивая хоть малейшие признаки лжи. Всё-таки мы знакомы давно, можно понять, когда он сочиняет, если приглядеться.

Но нет. Чист, как агнец божий.

Даже не запинался. Если это неправда, то он часами перед зеркалом репетировал. Но это уже совсем бредово. Ладно бы он был сыном разнорабочего, а я — дочкой нефтяного магната, тут ещё можно понять такие старания.

— Почему сразу не сказал? Мог бы признаться тогда… ну… Короче, когда меня от тех бугаев вытащил.

— Чтобы ты сказала, что я воспользовался ситуацией? И вообще, подстроил вот это вот всё?

Хотела было возразить, но крыть нечем.

Именно так, мать его, я и подумала!

Ладно, со временем эта мысль покинула мою буйную голову, но тогда я бы точно исцарапала ему лицо. Довлатов действительно хорошо меня знал.

Наверное, можно было чисто по-бабски карикатурно спросить: «А, то есть это я виновата, да?» Но это тоже идиотизм.

Потому что технически — да. Виновата.

Словами через рот мы не умеем, видимо.

— Такой вариант был очень даже возможен. Но сейчас, что прикажешь делать?

— Опять же, тебе решать. Я сделал всё, что мог. Уже исчерпал все ресурсы, — Андрей говорил так спокойно, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось. — И, честно признаться, сильно устал. Скажешь «нет», я переживу. Что-нибудь придумаю. Но вот так жить больше не могу. Не хочу, вернее. Свою позицию я изложил.