Любовь и ненависть в сети

Глава 20 — Живой

Андрей

— Андрей! — Ксюша возмущённо шмыгнула носом. — Я в порядке.

— Возможно. Но твоя мама откусит мне голову, если я привезу тебя отсюда с простудой.

Она ворчала с самого утра, пока мы не позавтракали, но нервозность по-прежнему проскакивала в её голосе.

Пока я готов был утопиться в собственном счастье оттого, что эти веснушки, этот водопад рыжих волос, вся она — это полностью моё. Впору было рехнуться от счастья и орать во всю глотку, но приходилось сдерживаться.

Димас наворотил дел, и даже Карина не смогла найти ему оправданий. А ввести в ступор адвоката дьявола — что-то на запредельном.

И теперь мне нужно было просто находиться рядом с любимой девочкой, чтобы она окончательно не извела себя в тревоге за подругу. Тарханова тоже заслуживала ремня по заднице за свой безмолвный побег. Девчонкам она могла сказать, знает же, что они волнуются.

— Идём внутрь, — я потянул Ксюшу в сторону ресторана, заметив мелкую дрожь. И вот это уже был явно холод.

— Надо дождаться Леру.

— Она прекрасно знает, где мы. Не забывай, она живёт в этом городе.

— Неделю!

— Всё равно.

Петропавловск-Камчатский не такой уж и большой город, особенно если судить по меркам Москвы. Я специально выбрал место поближе к бывшей одногруппнице, чтобы всем было удобно. В отличие от нас с Хрусталёвой, Лерок пары не пропускала.

Немного попрепиравшись, она всё же послушала меня и зашла в заведение.

Мы заняли наш столик, и Ксюша сразу заказала горячий жасминовый чай, вызвав у меня улыбку.

Тепло ей.

Не трясётся она.

Ну, конечно.

— А вдруг она не придёт? — тихо спросила она.

— Придёт, не переживай. Я заверил её, что Лазарев ни о чём не узнает.

— А он не узнает? — нахмурившись, в очередной раз спросила Хрусталёва.

— Кажется, я многократно отвечал на этот вопрос. Если моё решение изменится, я обязательно об этом сообщу.

Девушка только открыла рот, чтобы вновь заспорить, но знакомая хрупкая фигурка отвлекла её внимание.

Пока девушки с радостным визгом сжимали друг друга в объятиях, я форменно офигевал от происходящего. Что бы ни случилось, Тарханова всегда выглядела как куколка, улыбалась и радовалась.

Теперь же от прежней Леры не осталось и следа. Глаза потухли, улыбка померкла вместе с ними. Наспех скрученная гулька, серый бесформенный свитер и опухшие глаза.

Невольно вспомнил, скольких девочек сам доводил до такого состояния своим равнодушием и словами: «Я тебе ничего не обещал».

Стало совестно, признаю. Не сильно, но стало.

Пусть моя ситуация была совершенно иной.

И всё же Тарханова старалась держаться молодцом.

— Привет, — она мягко улыбнулась мне и отбила кулачком, примостившись напротив нас с Ксюшей. — Как долетели?

— Нормально, — Ксюша нервно поёрзала на стуле и спросила: — Ты обещала, что расскажешь. Что случилось?

— Ну, — блондинка пожала плечами и грустно отвела глаза. — Знаешь, как бывает. Подслушаешь разговор, и окажется, что ты просто галочка.

— Урод.

— Да, нет. Я сама себе всё придумала. Ты ведь говорила, что козлы не меняются, — и выразительно взглянула на меня.

А мы тут, вообще-то, не мои косяки собрались обсуждать!

— Ничего не знаю, — поднял руки и состроил самую умилительную морду лица, на какую только был способен. — Свои признаки данного парнокопытного я спилил и нещадно вырвал с корнем. Можешь проверить.

Лера хмыкнула, оценив шутку.

— Почему сюда уехала? — не удержался от вопроса.

Ксюша предпочитала не обсуждать со мной эту тему, но, если я правильно понял, она и сама толком ничего не знала. Но я и не настаивал. Пусть и не понимал причин настолько сильного беспокойства.

— Не хотела больше в универе появляться. А академ брать… Нет, не хочу. Вот и перевелась. Тут родители, так что выбор был прост.

— Но твоя мама… — Ксюша подскочила на месте.

— Нормально всё, — Тарханова не дала ей закончить, довольно грубо обрубив. — Стало лучше.

И присмотрелся, не старается ли она поправить горло мешковатого свитера, не одёргивает ли рукава. Слишком знакома мне была эта история.

Однако ничего подозрительного так и не заметил.

Больше мы не говорили ни о Лазареве, ни о переезде. Просто сидели и болтали, словно не было всей этой жести с побегами и ссорами. Наверное, раньше мы бы вышли, чтобы прогуляться, но погода была такая, что лишний раз соваться наружу не было никакого желания.

Около двух часов мы провели за болтовнёй, пока не раздался телефонный звонок, от которого Лера дёрнулась, словно ей залепили пощёчину. Глянув на экран, она поджала губы и протараторила:

— Мне пора, надо попросить счёт.

— Лер, — Ксюша взяла подругу за руку в знак поддержки.

— Я всё оплачу, — кивнул бывшей одногруппнице. — Ещё не хватало, чтобы женщина сама за себя платила в моём присутствии.

— Но…

— Иди уже, Лерок.

— Нет, я так не могу. Давай ты хотя бы чек мне скинешь?

— Договорились.

Конечно, скину. Двадцать раз.

Когда Лера упорхнула, я подозвал официанта и расплатился как полагается. Во только Карамелька сидела, понуро опустив голову.

— Что с тобой? — спросил уже в такси.

— Они её задушат, — сказала она, мрачно констатируя факт. — Родители. Она же поэтому и переехала к Дине, чтобы с ними не пересекаться.

В этот момент я вспомнил тот погром, который я увидел, когда пришёл в Лерину квартиру. Тогда я и подумать не мог, что всё так серьёзно.

— В тот раз убежала, — отметил, приобнимая девушку. — Сейчас тоже. Тенденция, однако.

— Вот только эта тенденция не привела её ни к чему хорошему.

— Лера сильная и умная девчонка. Она справится. Ну не запрут же они её в четырёх стенах, в самом деле?

— Они не до такой степени чокнутые, — Ксюша поёжилась. — Во всяком случае, я на это надеюсь.