Любовь и ненависть в сети

20.2

Теперь меня уже ничего не сдерживало.

Больше не было пугливой золотой рыбки, готовой в любой момент сорваться с крючка.

Я целовал Ксюшу жадно, словно оголодавший зверь, дорвавшийся до вожделенной добычи. Она тихо пискнула, когда я поднялся на ноги, подхватив её следом. Но не так это должно было произойти. Не на диване. Во всяком случае, не сегодня.

Сминая её губы, накачивая свою девочку собой под завязку и натурально дурея от её вкуса и запаха, я не заметил, как мы приблизились к кровати и споткнулись. Чудом успел выставить перед собой руку и не придавить Ксюшу своим телом.

Оторвавшись от неё, я пытался отдышаться и не мог наглядеться на черты её лица, заострившиеся в полумраке. Именно это лицо мне предстоит видеть изо дня в день до конца моей жизни.

Стоило моим рукам зайти дальше, как я заметил нечто тонкое, зыбкое, скрытое под маревом ответного желания.

В её глазах был едва различимый страх, и я понимал, чем он обусловлен. Однако также знал совершенно точно — ей нечего бояться. Ни сейчас. Ни в будущем. Только не рядом со мной.

Ксюша трепетно откликалась на каждое моё касание, пробегая по моей спине и плечам своими пальчиками. А я чувствовал, что даже сквозь ткань рубашки на моей коже остаются огненные следы в каждом месте, к которому она ненароком притрагивалась, и распалялся ещё больше, рискуя окончательно сорваться.

Совсем скоро наша одежда валялась на полу, и отсутствие этих тряпок позволило мне беспрепятственно касаться нежной кожи. Найти особо чувствительные места за ухом и возле пульсировавшей на шее венки.

Тихий стон, раздавшийся после того, как я коснулся внутренней стороны её бедра, практически выбил последние предохранители.

— Ты ещё можешь сказать «нет»…

— Знаешь, у меня давно была мечта. И, надеюсь, ты сейчас её исполнишь, — она сделала паузу, чтобы отдышаться. — Заткнись хоть на какое-то время!

Взрыв!

Натуральный, ни с чем не сравнимый.

Ксюша потянула меня на себя, чтобы продолжить поцелуй, и тем самым выдернула чеку. Мы врезались друг в друга на полной скорости, уже не глядя ни на что.

Между нами коротило так, будто на нашем месте сейчас лежали оголённые провода, по которым пущен ток.

Стоило мне слегка коснуться впадинки пупка, как Ксюша рвано вздохнула и блаженно прищурилась, сообщая, что я на верном пути. Она принялась лихорадочно блуждать руками по моему телу, везде, куда могла дотянуться. Ей словно нужно было изучить, запомнить…

И, чёрт возьми, у неё будет на это время. Много времени.

Меньше всего мне хотелось её пугать или причинять боль. И без того уже достаточно наворотил, но по-другому было нельзя. Просто невозможно.

Просчиталась мать-природа.

Одно движение. Её вскрик, и мы стали единым целым.

Я замер и заметил, как из уголка её глаза скатилась одинокая слезинка. Аккуратно перехватив её губами и поцеловав девушку в висок, я прошептал (несмотря на то, что она мечтала о моём молчании):

— Это последний раз, когда тебе больно по моей вине. Клянусь тебе, последний раз.

И я знал, что именно так и будет.

Она была такой маленькой, такой хрупкой, несмотря на своё желание казаться когтистой и грозной. Но сейчас открылась мне, доверилась. Стала податливой глиной в моих руках.

Я помнил, где касался раньше, и возвращал Ксюше утраченные ощущения, сдерживаясь и не торопя, чтобы она вспоминала об этой ночи только как о чём-то прекрасном. Как о том, о чём приятно помнить.

И это сработало. Ксюша начала подаваться бёдрами мне навстречу и учащённо задышала, цепляясь за меня.

Я шептал ей слова, которых никто никогда не услышит. Они были только для неё — в эту ночь, в этот миг, когда время, кажется, остановилось.

Она отвечала. Не словами, а каждой клеточкой своего тела.

Когда её тело выгнулось навстречу моему, и она судорожно вцепилась в мои плечи, будто я был единственным, за что можно ухватиться в этом мире, я понял: да, теперь она со мной. По-настоящему. Не от страха. Не от растерянности. А потому что хочет. Потому что выбрала.

Я не мог оторваться от её лица, губ, шеи, волос, от этих полустёртых следов слёз, перемешанных с потом, от лёгкой дрожи, что пробегала по ней волнами. Не мог насытиться ни её дыханием, ни её голосом, ни тем, как она звала меня шёпотом в самый нужный момент.

Мы не знали, сколько времени прошло. Всё растворилось: часы, тени на стенах. Ритмы моего сердца и её словно слились, как и наше дыхание. Существовало только здесь и сейчас.

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько живым.

Дышал, куда-то ходил, что-то говорил. Так, мешок с костями, не способный оценить краски этого мира.

А теперь…

Ксюша лежала, прижавшись ко мне всем телом, а в глазах её была тишина. Не жуткая и пустая, с какой я сталкивался ранее. В ней хотелось раствориться, потому что в этой самой тишине были покой и дом.

Я притянул Карамельку ещё ближе, бережно укрыв одеялом, и чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается у меня на груди. В полудрёме она что-то лопотала, но разобрать не получалось, как бы я ни старался.

А мне всё не верилось. Казалось, что это всё какой-то умопомрачительный сон. Сколько их было? Никто не пересчитает.

Не могло же так повезти?

Вот она, в моих руках. Настоящая. Живая. Моя.

Закрывая глаза, я лишь молился о том, чтобы не очнуться в отцовской квартире. В полном одиночестве и с осознанием, что один разомлевший увалень придумал себе очередную прекрасную сказку.
__________________________________

Я ЭТО СДЕЛАЛА!

Отдельное спасибо Миле Любимой за выслушивание моих воплей. Подробнее рассказала в ТГ…