Любовь и прочие (не) приятности

Глава 10

— Маленькая человечка пытается играть словами, — широко улыбнулся мужчина, снисходительно глянув на меня.

Светло-серые глаза откровенно насмехались над моим недоумением, смущением и растерянностью, наслаждаясь всем происходящим без исключения, сообщая: все идет по его плану. Он считает себя хозяином положениям, им и является.

После череды приключений еще одно к существующему списку за сегодняшний день даже не удивляло. Как в знакомой с детства сказке про маленького орка: «Я от демона ушел, я от ведьмы сбежал, и от тебя, колдун, тоже уйду». (Угадайте, с какой нашей сказкой можно провести аналогию = )

Если бы всерьез принимала россказни про существование богов, давно бы решила, что сделалась любимой забавой бога Миража. По легендам именно он обожал развлекаться, втягивая выбранную смертную «игрушку» в череду приключений, все подстраивая и усложняя.

Но мистика и волшебство не исключают обычного невезения, или везения на приключения, как в моем случае, когда они сыпятся, щедро отмеренные провидением.

— Бесполезно… — добавил он тоном, исключающим сомнение, заставив невольно потупиться. — Но мне хочется поведать свою историю, чтобы ты понимала, что сейчас происходит…

В глухой, темной пещере, где, словно зубы оскалившегося дракона, с потолка свисали каменные сосульки, эта фраза прозвучала особенно мрачно.

Очень хотелось отказаться от подобной любезности, оставаясь в приятном неведении — полезная вещь, иногда способствующая долгожительству. У дроу даже имеется высказывание на этот счет: «Каждое зло идет от слова».

Но кто бы меня спрашивал! Здесь он хозяин положения и решает, кого под потолок подвесить, а кому о былом рассказывать. Принудительно.

— Когда-то мы были юны, талантливы, амбициозны, переполнены самых радужных планов. Так появилась эта ветка миров…

Странные слова, вызывающие исключительно недоумение. А дальше может быть сказано все что угодно: от истории любви до мирового заговора.

— Но молодости свойственно ошибаться, а напору и страсти уводить не туда, — продолжал между тем сероглазый.

С вполне благодушным лицом, словно говорильня о прошлом — первое дело в нашей ситуации. И мы не в пещере застряли, а чаевничаем в гостях.

— Так получилось, что, закладывая параметры миров, мы не предусмотрели кое-что важное. А когда жизнь в мирах начала развиваться, это стало понятно, но поделать ничего уже было нельзя. Вы, сотворенные живые существа, вышли ленивыми, бездарными, тупыми и неповоротливыми, что предрекало бесконечные годы вашего развития до сколько-нибудь приемлемого уровня…

Буквально остолбенела, медленно усваивая, принимая услышанное. Он хочет сказать, что?..

— Это был провал. Мы ошиблись, и изначальная идея сделалась недостижимой, а исправить ничего было нельзя. Только, если снести и построить все заново, — говорил он, заставляя недоумевать и сомневаться все больше. Серьезно? Да быть не может!

— Это я и предложил братьям и сестрам: стереть то, что пошло не так, и начать снова. Верным, правильным, достойным… но они слишком прикипели к созданными живым существа. Вам… — сказал, глядя с усмешкой.

Как не догадаться, что он толкует об уничтожении жизни в мирах, чтобы воссоздать их заново. Это доступно богам. Теоретически. Если принять допущение, что они, и правда, существуют. Боги, создавшие наши миры. И теперь не отзываются, молчат, словно их и не было.

А ведь по легендам давних времен, когда-то они общались со смертными: отвечали на вопросы, нисходили в храмы по сильному зову, помогали, когда считали нужным. Если только все это не выдумки романтичных предков, выдававших желаемое за действительность.

— Конечно, отказ не подорвал моей решимости. Планов у меня было громада, даже без помощи других, а вопреки им, — снова легкомысленно усмехнулся он, захваченный рассказом. — Только братья и сестры тоже задумались о подобном. И приняли меры… — широко улыбнулся.

Стало сильно не по себе. Сердце дернулось, и волна пугающих мурашек пробежала по телу в предчувствии продолжения. Нехорошего.

— Меня отправили в этот мир, предварительно заблокировав здесь магические потоки, — спокойно рассказывал он, словно делился рецептом пирога, и волноваться совершенно не о чем. — А для пущей уверенности лишили памяти…

Звучало бредом, но укладывалось в существующую действительность. Ведь в нашем мире отчего-то не стало магии. Прежде существовавшие магические потоки внезапно исчезли, сделав наш мир другим. Безмагическим, в отличие от соседних.

Тюрьмой для опального бога, отправленного в изгнание за крамольные мысли. В истории случались такие факты. В памяти всплыл случай, когда король отправил провинившегося сына на остров в океане, наказывая за гордыню.

Голова шла кругом, пока я пыталась справиться с пугающими догадками, во все глаза уставившись на мужчину. Он это всерьез? Но при чем тут Филинс с Шейсом?

— Все это время я жил, осознавая, что не такой, как остальные. Хитрил, изворачивался, пользовался возможностями, даже не подозревая, насколько малы мои силы в сравнении с прежними. Но мне хватало, так мне казалось, лишенному памяти…

— После стольких лет рядом со смертными я, пожалуй, понимаю несогласие братьев и сестер. Буйство жизни захватывает, и даже толк из вас вышел. Хоть какой-то! — с насмешкой выдал он, глядя на меня, словно на неразумное и глупое дитя. Бабочку, чей век так короток, а существование многим представляется бессмысленным, но не самой бабочке.