Любовь и прочие (не) приятности

Глава 24

— Это из-за тебя меня сослали в эту… пещеру! — заявила насупленная провидица.

Злющая, словно согнанная с добычи хищница ветрянка — противная до умопомрачения многоногая гадость. Оттого всегда недоумевала, и чего ее ветрянкой обозвали?

Девица возмущенно тыкала в меня указательным пальцем, будто желая непременно проткнуть насквозь, добравшись до бьющегося в груди сердца.

Именно тогда осознала, что сплю, и недовольная провидица мне попросту грезится. Поразительно живая и эмоциональная, мечтающая меня прибить.

— Кто бы говорил! Не ты ли вытащила меня, заставив разгребать ваши проблемы? Бросила в полном неведении и непонимании, — ответила ей самым язвительным тоном, отлетая подальше.

Пейзаж вокруг поражал воображение неприкрытой суровостью: много камней, выглядывающее в распахнутой дырке входа в пещеру небо, приправленное строгими серыми облаками, намекающими на скорый проливной дождь.

И разъяренная девица в унылой хламиде непонятного цвета, фасона и назначения. Это может быть как укрывной чехол для экипажа, так и огромная половая тряпка в хозяйстве гиганта, судя по непритязательности ткани и грубости исполнения.

— Вижу, путь просветления дается тебе с трудом, — рассмеялась, глядя на перекошенную от недовольства физиономию провидицы. — Завалила последнее поручение и получила расплату? — съязвила, не удержавшись.

— Я все сделала правильно! — возмущенно ответила девица.

В стороне от нее валялись многочисленные припасы, а также одеяла, подушки, шкуры. Стояла пара сундуков и, огороженный камнями, пылал жаркий огонь, а вот мебели в этой пещере не было совсем.

— Ты знала ответы на нужные вопросы. Значит, я выполнила задание! — продолжала она негодовать.

Я развела руками, глядя на нее с насмешкой. В мешковатом одеянии непонятного цвета девица смотрелась поразительно нелепо, как тонкая фарфоровая кукла, завернутая в солому.

— Так вы сумели запустить Камень? — полюбопытствовала у нее.

Интересно же, насколько помогли мои подсказки. Все же люди (как я думаю, не опознав в них другую расу) старались предотвратить катастрофу.

— Сумели! — фыркнула девица в ответ. — Тем более не понимаю, отчего меня сослали сюда…

— Просветление достигать? — закончила за нее насмешливо. — А нечего было выдумывать, пытаясь женить на мне вашего мейнера. Мужик не дурак, и таких вольностей не допустит. Вот и пожинай плоды собственной слабости!

— Пф-ф… — горделиво фыркнула она. — Может, ты действительно ему подходишь. Он же даже не попробовал!

— А ты испытай сама! — ответила ей не менее нагло, глядя с усмешкой. — Дай ему то, что он хочет. Себя!

— Да ты в своем уме! — ринулась на меня с кулаками она, но я ловко увернулась. — Чтобы провидица опустилась до потомка белых! Не быть такому никогда!

Ох уж эти мне надуманные расовые предрассудки! Ничего, что мужик — мейнер? Как поняла по их иерархии, местный правитель и, судя по его серьезному настрою, возьмет желаемое измором.

Пару месяцев подобного просветления, и бедной провидице невероятно захочется ванну, прислугу и нормальный туалет первым делом. Как не посочувствовать бедняжке?

— Ты бы прислушалась к моему совету. Подумай лучше, чем доставать запавшего на тебя мужика, — с сочувствием посоветовала ей, предостерегая. — И лучше не пытайся женить его на ком-нибудь другом! Ему такие решения жутко не нравятся! — добавила со всей серьезностью.

Бедняжку действительно стало жаль, раскиснет в этой унылой пещере, непривычная к подобным суровым условиям постижения просветления. А нечего было пытаться всучить меня незнакомому мужику!

Дальнейшего продолжения такого сна не желала, закрывая глаза, крутанулась, мечтая сменить картинку. А когда открыла снова, потрясенно замерла, оглядывая волшебство вокруг.

Я сидела на тонких качелях над бесконечностью пробегающих под ногами темных волн, в них отражались бесчисленные звезды высокого, словно атласный черный свод, неба. В далекой линии горизонта море и небо сливались, перетекая друг в друга, становясь единым целым.

Безмятежность и пустота с яркими брызгами звезд, и кружащая голову бесконечность, заставляющая позабыть о реальности, казавшейся теперь серой и безжизненной, ограниченной столь многими условностями.

В этой темноте не таилось страхов. Она переполнена умиротворением, настойчиво требуя неторопливого созерцания явившейся красоты.

— Наконец-то ты призвала меня в свой сон! — торжественно заявил ОН. Возникнув буквально ниоткуда, стоя на глади бесконечных морских волн у меня под ногами.

Затаив дыханием, смотрела в его невероятно красивые синие глаза. Отмечая, что он снова появился в моем сне с волосами, а не бритоголовым, как при нашем знакомстве. Черная коса воина отброшена за спину.

Жадно изучала его взглядом, пытаясь запомнить каждую черточку. Зарисовать в своей памяти, пусть и недоступной в таких подробностях в реальности, но во сне все возможно.

Тот самый послушник Кта-шаани, облаченный в непритязательную одежду путника, улыбаясь, смотрел на меня. Словно недостижимая мечта, внезапно принесенная ведением. И сердце замирало в сладкой пытке, желая верить.