Любовь и прочие (не) приятности

Глава 34

Водопад черных, волнами лежащих длинных волос, стыдливо скрывающих грудь и плечи. Белоснежное лицо с точеными чертами и огромные, пронзительные глаза в цвет прозрачного изумруда, щедро сдобренного синевой. Морская волна, обдающая лаской.

Новый образ Тайхи заставил нас всех потрясенно застыть, отказываясь верить глазам.

— Бабуля?

— Тайха?!

Взволнованно выдали мы одновременно с Колином. Ноги подкосились от потрясения, и я повисла на сильной руке друга, ставшей отличной поддержкой.

Тишина казалась оглушающей. Даже невозмутимый Паркинс застыл с метлой наперевес, не зная, что предпринять. Только пес Борис скребся, настойчиво желая пробраться к хозяйке через невидимую, но крепкую преграду.

— И узрели они истинный лик богов своих, и ужаснулись, неготовые к правде… — нарочито издевательски выдал громким (подправленным усиливающей звук магией) голосом язвительно кривящийся фей, то ли испоганив строки какого-то писания, то ли просто выдумав на схожий манер.

И громко, не таясь, хихикнул. За что тут же получил от разозленного Колина бросок какой-то железкой, наверняка завалявшейся в кармане и теперь использованной в качестве орудия мести. Неудавшейся, она бесславно улетела куда-то в зелень кустов.

Наученный прежними выходками, фей успел увернуться, нагло показав другу язык, еще и кулаком погрозил с самым недовольным видом. Обещал неприятности, пока его покровитель не заметил вздорную выходку.

Именно этот эпичный момент выбрал потерявшийся Балдини, чтобы появиться на балконе с внушительного размера надкусанным бутербродом и огромной кружкой. Неужели решил отъедаться в гостях, пока вкусно кормят?

— Куда вы все пропали? — с подкупающей непосредственностью как ни в чем не бывало поинтересовался образовавшийся на балконе кумир Тайхи, привлекая всеобщее внимание.

Он безмятежно белозубо улыбался, пока не наткнулся взглядом на висящего в воздухе, вольготно развалившегося в кресле волшебного незнакомца.

— Маэстро, как вам отдыхается в этом доме? — любезно улыбаясь, невозмутимо поприветствовал тот певца сверху.

Незнакомый маг, парящий в небе, притягивал взгляд истинно мужской красотой. Густые черные волосы спадали свободной гривой, среди темных прядей выделялись зеленая и бирюзовая, заставляя недоумевать, к чему такая расцветка и к какой расе относится мужчина.

Темный старомодный сюртук, шитый серебром, навевал мысли о театральном представлении, напоминая реквизит какой-нибудь исторической постановки. Облегающие штаны в тон подчеркивали длинные, стройные ноги мужчины.

А тонкие пальцы удерживали серебристый набалдашник изящной трости, словно перед нами благородный господин из прошлых столетий. Сходство только усиливал белоснежный шейный платок, схваченный булавкой с крупным камнем.

— Помнится, вы столь слезно жаловались в недавнем интервью, что желаете выскрести себе пару дней отдыха… — мерзко хихикая, многозначительно добавил противный фей, откровенно издеваясь над потрясенным певцом.

Он послал в сторону балкона, на котором застыл остолбеневший Балдини, стоп золотистых звездочек непонятного назначения. То ли просто красовался, то ли гадость какую задумал. Но с мерзким феем надо держать ухо востро, чтобы не бахнуло новым сюрпризом.

Кумир женщин многих миров мгновенно побледнел лицом чуть не до синевы и скрылся в доме, громко хлопнув балконной дверью. Словно от злого духа сбежал, преследовавшего его по пятам. Вернее, от противного фея и его не менее опасного приятеля.

Потерял при этом бутерброд, но не опрокинул кружку, утащив с собой. Молниеносная реакция, только певца и видели. Очевидно, сильное впечатление оставило, как его подарком в небольшой коробке отправили. Непоправимое.

Как бы ни пришлось душевное здоровье править после подобных потрясений. Говорят, у эльфов нашей цепочки миров теперь в моде такие специалисты. Они любят травмирующие события обсасывать, перебирать, словно наслаждаясь страданиями трепещущих в ужасе пациентов.

Бабушка Лайны, госпожа Вариор, рассказала, когда делилась новинками в межмировом научном сообществе и последними важными тенденциями. Глядя на поведение Балдини, я невольно подумала, что ему как раз надо к подобному специалисту. Переживать.

— Он был серьезен и суров… чуть испугался — и таков! — противно захихикал доставший всех фей, возвращая из размышлений к действительности.

В своем мерзком хихикании гадкий фей опрометчиво отдалился от безопасного кресла, чуть не угодив под удар метлы сосредоточенного Паркинса. Борис мрачно щелкнул челюстями, не дотянувшись до противного фея, поспешившего вернуться к безопасной точке нахождения.

— Вы зачем ее раздели! Не совестно? — не сдержала возгласа я, обращаясь к парящему в воздухе незнакомцу. — Это просто возмутительно! — продолжила негодовать, поддаваясь рвущимся эмоциям.

Гневный «гав» от пса Бориса был мне поддержкой. Колин не сумел предвосхитить и унять мой порыв, ограничившись сильным пожатием руки после выходки.

Смущенная, обновленная Тайха, в центре теперь буйно цветущей клумбы за прозрачной и пока державшейся защитой, оказалась обнаженной.

К счастью, густые волосы скрывали неприличное сверху, а заросли ламелий — снизу. Возмутительное бесстыдство — выставлять женщину на обозрение!