Любовь и прочие яды

4

Дела на следующий день у меня и правда имелись, и крайне личного характера. А именно — свидание. Уже, конечно, не первое, но от этого не менее волнительное. Все утро я посвятила тому, что пыталась из своего печального внешнего вида сделать что-то приличное. Отчаянно не хватало дорогой косметики, к которой я привыкла в бытность леди. Да и волосы оказались пожжены дешевой краской и потеряли былой объем и лоск. А из нарядов и выбирать нечего — только ученические платья. Практичные, конечно, но на изысканный наряд не тянут.

Скрипнув зубами, вспомнила так недальновидно не взятый вчера серебряный. Нет, жест-то, безусловно, вышел красивый, но деньги лишними не бывают. Особенно для девушки, сбежавшей из дома без запасного исподнего.

В общем, с помощью смекалки и соседок по общежитию я изо всех сил пыталась вернуть себе хотя бы тень былого шика. Видела бы моя матушка эти сборы, восхитилась бы изобретательности нищего студенчества. А знала бы, ради кого я так стараюсь, пришла бы в ужас. Ведь свидание у меня было не с местным представителем аристократии, а с самым обыкновенным сыном кузнеца. Даже не магического ни разу.

Познакомились мы с ним банально: я спросила дорогу до академии, тот повеселился, что я не вижу самых высоких башен в городе, да и решил проводить. Так и закрутилось.

Как дочери главы магического рода мне полагался выгодный династический брак с кем-нибудь соответствующего социально-экономического уровня. Отсутствие у меня магии компенсировалось звонкой монетой внушительного приданого, отчего я была еще более лакомым кусочком. А потому в искренность чувств любого гипотетического жениха не верилось от слова «совсем».

То ли дело Энди! Он знал обо мне ровно то, что я рассказывала. А история малышки Хель Лагерры была исключительно банальна. Сиротка, выросшая при храме и сбежавшая ради лучшей жизни в академию. Ни богатых родителей, ни влиятельных братьев — ничего искушающего.

А потому я впервые в жизни чувствовала если не любовь, то совершенно искреннюю влюбленность. Как и положено неопытной дурочке, строила планы на счастливое совместное будущее и летела на свидание, не ожидая подвоха.

С Энди мы всегда встречались в таверне, ужинали и гуляли по вечернему городу. Сын кузнеца был рослым, широкоплечим парнем с большими натруженными ладонями, в которых тонула моя рука. Он обладал добрым нравом, бесхитростной натурой и жутко прямолинейным характером.

И мне это нравилось.

Я впорхнула в таверну, предвкушая уютный вечер. Внутри было тепло и довольно многолюдно, все же выходной. Стягивая на ходу шарф, я поискала глазами Энди. Тот сидел в углу зала и прихлебывал что-то из огромной глиняной кружки.

— Привет! — звонко чмокнув его в щеку холодными губами, поздоровалась я.

— Ну привет, — как-то кисло улыбнулся Энди.

— Что-то случилось? — нахмурилась я. Впервые в жизни я видела парня таким расстроенным, что всерьез забеспокоилась.

— Да вот… — как-то неопределенно начал Энди. Помолчал, сжав кружку так, что, кажется, той стоило хрустнуть. И выдал: — Случилось, да. Ты и случилась. Я тебя так… весь к тебе… а ты… — горько закончил он.

Нет, парень и раньше особым красноречием не отличался, но сейчас бил все рекорды. Закоротить его могло лишь в одном случае: он как-то прознал про мое настоящее происхождение.

— Эй, это же я, — сказала успокаивающе и коснулась пальцами его рук.

Энди вздрогнул от моего прикосновения и отшатнулся, заставив нахмуриться.

— Да что с тобой?

— Со мной-то все нормально, — огрызнулся парень, спрятав руки под стол, — а вот с тобой, видимо, нет. Что, красивой жизни захотелось любым способом? Сын кузнеца недостаточно хорош для бедной столичной сиротки?

— Да о чем ты?! — опешила я.

— Еще и отпираешься. Бросил тебя столичный щеголь, решила обратно прибежать? Так мне потасканные не нужны.

Медленно, очень медленно до меня доходила причина происходящего. Прогулка с братцем не прошла бесследно! Пока я соображала, как объяснить, откуда у сиротки взялся красавец старший брат, Энди брезгливо скривился и припечатал:

— Шлюха.

От возмущения у меня аж дыхание перехватило. Да как он посмел?! В моих жилах течет чистейшая кровь, какой, наверное, и у королевских детей не бывает, а этот узколобый смерд…

Смерд же, видимо, приняв мой возмущенный вид за что-то другое, кинул на стол пару монеток, разрешил подавальщице забрать себе сдачу и покинул таверну. А я так и осталась сидеть, сжимая кулаки в бессильной злобе. Вот что мне делать? Бежать и доказывать обратное? А станет ли слушать? А стоит ли вообще доверяться этому человеку, раз он так легко поверил сплетням?

***

Не знаю даже, сколько времени я так сидела, погруженная в свои мысли, пока ко мне не подошла подавальщица и сочувственно не спросила, принести ли чего. Пришлось взять себя в руки, попросить морс и какую-нибудь сдобу и зажевать произошедшее. Есть, конечно, не очень хотелось, но идти в академию хотелось еще меньше. Меня собирало пол-общежития, и теперь болтливые девчонки будут требовать подробностей, а к этому я еще не готова. Ни одного приличного объяснения променада под ручку с эффектным столичным красавчиком у меня до сих пор не появилось.