Любовь и вино

Глава 4

Если бы Киану О’Брайен мог своими руками передушить всех этих увальней из службы безопасности в аэропорту Хитроу, то непременно сделал бы это. И тогда, возможно, не опоздал бы на свой рейс. Ему, чтобы попасть из Мадрида в Нью-Йорк, пришлось лететь с пересадкой через Лондон и только потом - дальше, в Бостон.
Достать билет на другой самолёт тоже оказалось проблемой из проблем. Удалось попасть только в салон эконом-класса, набитый пассажирами, словно сельдями в банке. Однако выбирать не приходилось. Сидя между потным толстяком, владельцем агентства по продаже автомобилей, и измученной женщиной с плачущим ребёнком, Киану просто кипел от злости.
Но оказалось всё это цветочки, ягодки были впереди: самолёт приземлился в Бостоне, опоздав на восемнадцать часов, багаж Киану с монограммой Луи Виттона пропал, а зарезервированный на его имя «Порше» был уже отдан другому.
Ни дорожные чеки, ни платиновая банковская карточка, ни американские доллары не помогли - найти машину было нереально. «Извините. В городе проходит международный спортивный турнир», - разводили руками один за другим владельцы прокатных автосалонов.
После долгих мытарств Киану все же удалось раздобыть средство передвижения, если только можно было так назвать то убожество на колесах, на котором ему предстояло ехать дальше. Жёлтая с черными разводами и засаленными сиденьями развалюха отлично смотрелась бы в качестве наглядного пособия в какой-нибудь захолустной автошколе на стенде «Жертвы автокатастроф». Но и этот «хай-тек» влетел О’Брайену в копеечку, а если уж говорить откровенно, ушлые продавцы ободрали его как липку. А кроме того он не спал двое суток. Не принимал душ. Его жёваный костюм так же слабо напоминал респектабельное одеяние джентльмена, как дребезжащий рыдван приличную машину. К тому времени, когда наконец это ржавое корыто затормозило под вывеской винодельческого комплекса «O’Brian Farm Winery», Киану скрипел зубами от ярости. При попытке припарковаться в тени старого дуба его поджидал очередной сюрприз: в авто не сработал ручной тормоз. За камнем, который был необходим, чтобы подложить под заднее колесо пришлось лезть через забор. Так что ко всему прочему мятый костюм еще украсило и грязное пятно.
- Черт побери - прошипел Киану, отправляясь на поиски брата и матери.

Незнакомца во дворе винодельни Луиза заметила сразу, как только тот вошёл в ворота. Решительно подойдя к толпе родственников и близких, собравшихся по случаю памяти Майкла О’Брайена, он встал между Джимом и Тэйном, двумя работниками винодельни, и пристальным взглядом принялся выискивать кого-то среди людей слушавших речь Хёрли Тейта.
Тем временем Тейт закончил свою речь. Рядом кто-то всхлипнул и вытащил платок. Луиза заставила себя отвести от незнакомца взгляд. Где-то глубоко в подсознании это лицо было ей знакомо, но то состояние, в котором пребывала сейчас девушка, не позволяло ей сосредоточиться и сконцентрироваться.
Она снова украдкой покосилась на него. Высокий, черноволосый, загорелый, с огненным горящим взглядом - этот человек резко выделялся из толпы собравшихся.
Луиза смерила его оценивающим взглядом с ног до головы. Мятый костюм в пятнах, осунувшееся лицо, нечищеные пыльные ботинки - было понятно, что мужчина провел в дороге долгое время. Луиза оторвала заплаканный взгляд от незнакомца и сосредоточила всё своё внимание на Гевине О’Брайене, который встал, чтобы сказать несколько слов об отце. 
Девушка тяжело вздохнула. За последние несколько дней она, кажется, выплакала все слезы. Прах Майкла, как он и хотел, развеяли на полях фермы. 
Тем временем Киану пробирался сквозь толпу в сторону плачущей матери и стоявшего рядом с ней Тейта. Оказавшись рядом с Кетелин, Киану легонько коснулся плеча пожилой женщины, она тут же обернулась и бросилась в объятья старшего сына, которого она не видела с тех самых пор, как он уехал в Испанию.
Слушая слова Гевина, Луиза не устояла перед искушением посмотреть еще раз в сторону незнакомца, чтобы узнать на кого смотрят сейчас его карие глаза. Но на том самом месте, где прежде стоял незнакомец, никого не оказалось. Луиза машинально пробежалась глазами по толпе. И тут ее сердце упало. Мужчина крепко сжимал в объятьях Кетелин О’Брайен, и только теперь до Луизы дошло, где она его раньше могла видеть! Ну конечно же на фотографиях в доме О’Брайенов! Это был Киану О’Брайен собственной персоной, тот самый старший сын и мужчина, которого она всё это время тихо ненавидела! И как же она сразу его не узнала? Ведь она не раз видела его фотографии и даже мельком  смотрела то пресловутое интервью по ТВ, в котором он задел её профессиональные качества!
От мыслей о Киану Луизу оторвало движение толпы. Всё внимание обратилось на Гевина, стоявшего на краю ряда свежевысаженных виноградных лоз.

- Этот сорт, - произнес он, - был посажен в честь моего отца, Майкла Льюиса О’Брайена. Пусть память о нём навсегда останется в наших сердцах.

От этих слов по щеке девушки покатилась одинокая слеза, и она больно закусила губу. Майкла О’Брайена, её друга, её учителя, её начальника больше нет… Осознание этого снова резануло её по сердцу. 
Закончив свою речь, Гевин подошёл к матери и брату. Они обнялись и перекинулись парой фраз, после чего Кетелин О’Брайен пригласила всех пройти в дом, и толпа собравшихся коллег и друзей семьи медленно двинулась в сторону дома. Гевин позволил матери взять себя под руку и заботливо повел её в дом. Рядом с ними шел Хёрли. Луиза осталась стоять на месте. Она отвернулась и окинула взглядом поля виноградников. Ей не хотелось идти в дом. По правде говоря, она хотела бы уехать домой и, возможно, просто банально напиться...

Краем глаза она заметила движение и повернула голову. Киану стоял в метре от неё и так же пристально оглядывал дорогие его сердцу места. Здесь он вырос и здесь был его дом, дом по которому он скучал.. Дом, в который он вернулся спустя столько лет.
Луиза окинула его презрительным взглядом.