Любовь и влюбленность

1 глава. Встреча

Мендвилл-холл был большим величественным замком, окруженным тенистыми аллеями, садами и густым лесом. На дворе стояла поздняя весна, поэтому великолепная растительность, окружавшая замок, предстала перед Филиппой в девственной, пышущей юностью и свежестью красоте.

Девушка ни разу не была здесь раньше. Она отлично знала мистера Чарльза Мендвилла, так как он довольно часто наведывался в Кагор, к ее отцу, по разным делам. Однако никогда ранее, несмотря на многочисленные приглашения, она не посещала его имения.

Покойный Вильям Фарланд, отец Филиппы, был очень замкнутым человеком, и к тому же мнительным. Он редко выезжал из своего поместья, и дочь свою тоже не отпускал. Отчасти его нежелание путешествовать было продиктовано страхом перед разбойниками, которыми были полны в то время английские дороги. Кроме того, за свою жизнь Вильям Фарланд слишком много лет провел вне дома. Как и король Карл II, он сбежал от круглоголовых[1] в солнечную Францию. Жизнь на чужбине так опротивела ему, что, вернувшись в Англию он предпочитал без острой нужды никуда не выезжать из своего имения, где и растил, подобно самому ценному сокровищу, свою единственную дочь – Филиппу. Девочка росла умной, но своенравной и избалованной. Впрочем, отец в ней души не чаял, как и она в нем.

Увы, но свое первое путешествие Филиппа была вынуждена проделать одна, без любимого отца, который уже несколько месяцев как покоился в семейном склепе.

К счастью, эта первая поездка прошла благополучно и страхи ее отца не оправдались.

Молоденькая девушка стояла на пороге роскошного замка своего опекуна, где ей предстояло жить несколько ближайших лет, вплоть до своего замужества или совершеннолетия. Что таили эти стены, она не знала, но всеми силами старалась напустить на себя уверенный и безразличный вид, хотя и испытывала легкое волнение, сопровождаемое неприятным покалыванием в груди.

К счастью, с ней рядом была любимая кормилица, заменившая Филиппе мать, которую она не помнила, и ее дочь Шарлотта, которая была для молодой леди, как сестра.

У входа в замок Филиппу встречала вся семья и огромный штат слуг в роскошных ливреях и париках. Встреча юной гостьи была обставлена со всей пышностью и торжественностью, свойственной правилам хорошего тона того времени. И Филиппа была немало польщена таким вниманием.

Выйдя из кареты, она на некоторое время замерла в нерешительности. Сэр Чарльз выступил вперед, но на лицах домочадцев она увидела немой вопрос. И только тут сообразила, что забыла снять с себя дорожную маску «визаж», в которой обычно совершали путешествия леди, дабы защитить лицо от грязи и пыли. Завязок на ней не было, поэтому, чтобы маска не слетала, дама вынуждена была держать ее ртом, за специальный выступ с внутренней стороны. Таким образом, разговаривать во время путешествия, как и перекусывать, было невозможно. Зато лицо леди оставалось чистым и свежим.

Филиппа торопливо сняла маску и, смущенно улыбнувшись, протянула ее Шарлотте.

Сэр Чарльз Мендвилл – был невысоким коренастым мужчиной средних лет, ничего выдающегося в его внешности не было и, увидев раз, его довольно легко было забыть. Рядом с ним с горделивой осанкой стояла его жена - леди Памелла. Это была невысокая женщина с очень грустным и изможденным лицом. В ее облике еще можно было разглядеть следы былой красоты, которые только подчеркивали, насколько беспощадно время. Тем не менее, девушка с первого взгляда почувствовала к этой женщине расположение.

Филиппа сделала приветственный реверанс. Затем вновь встала ровно, гордо подняв свою хорошенькую головку. Пытливый взгляд девушки скользнул дальше и тут же замер в неподвижности.

Словно волна жара обдала Филиппу с ног до головы, сердце бешено заколотилось, руки задрожали. Никогда еще она не испытывала ничего подобного.

Перед ней стоял статный высокий блондин с большими темно-карими глазами - старший сын сэра Чарльза, Дэвид Мендвилл. Молодой мужчина был безупречно сложен, его лицо имело идеально правильные черты: пухлые губы, ровный немного заостренный нос, высокий лоб и волевой подбородок с ямочкой. Он показался Филиппе живым воплощением Аполлона. Но главное - его пронизывающий и сладострастный взгляд. Он смотрел на девушку вызывающе и оценивающе, как смотрят покупатели на племенную кобылу, пытаясь понять, стоит ли она тех денег, что за нее просят. И, судя по легкой ухмылке на его губах, Филиппа определенно стоила любых денег и усилий…

К счастью, Филиппа умела владеть собой, поэтому только хорошо знающий ее человек мог бы заметить перемену, произошедшую в ее взгляде. Она торопливо отвела взгляд, но, увы, безупречно красивое лицо молодого мужчины уже крепко-накрепко отпечаталось в ее сознании.

Ричарда – второго сына сэра Чарльза – Филиппа хорошо знала. Он часто бывал у них в замке вместе с сэром Чарльзом. Ричард явно уступал брату внешними данными и был довольно сильно похож на своего отца, что ничуть не умаляло его личностных достоинств.

Рядом с ним стояли две прехорошенькие девушки – Полина и Каролина – дочери сэра Чарльза. И, хотя они были двойняшками, похожими их назвать можно было с большой натяжкой. Полина была яркой, красивой и кокетливой ломакой. Она открыто улыбалась и без стеснения демонстрировала все свои юношеские прелести. И, надо отметить, девушка, действительно была удивительно хороша и, кажется, настолько же легкомысленна. У нее были большие голубые глаза, как у матери, идеально уложенные каштановые волосы и роскошное платье желтого цвета, идеально посаженное на фигуру. Однако Филиппу больше заинтересовала Каролина. Она походила на сестру, но казалась совсем другой. Ее голова и веки были полуопущены. Бархатистые ресницы прикрывали темно-синие глаза, ее кудрявые волосы казались темнее, чем у сестры. Платье на Каролине было таким же, как у Полины, но на ней оно выглядело не столь роскошным и сидело значительно хуже и скромнее.