Любовь и влюбленность

3 глава. Ужин

Шарлотта ловко расшнуровала корсет Филиппе, раздела ее и помогла смыть с тела дорожную грязь. Затем она надела на девушку черное шелковое платье, справа приколола бриллиантовую брошь. После ловкая камеристка занялась волосами. Она взяла сверху прядь, заплела ее в косичку. Затем в остальные волосы вплела серебряную тесьму и красиво уложила их сзади, оставив несколько локонов.

- Все готово! Иногда я просто поражаюсь! Ну, собственно, что на тебе надето – простое черное платье, еще и траурное. Единственное украшение — это маленькая брошь, которую подарил тебе отец незадолго до смерти. Но ты просто сияешь – как звезда! – восхищенно глядя на Филиппу, воскликнула Шарлотта.

- Да брось ты! – отмахнулась юная госпожа, хотя ей были приятны слова подруги. - Кроме того, меня мало интересует, как я выгляжу.

- Ты в этом уверена? – удивленно расширив глаза, спросила Шарлотта.

- О чем ты?

- Ну, ты хорошо разглядела молодых людей из этого дома? Конечно, Ричарда мы давно знаем, и вряд ли ты смотришь на него как на мужчину…

- Да, это правда, - напряженно ответила Филиппа, уже понимая куда клонит подруга.

- А ведь он тоже совсем недурен. Но я сейчас, конечно, не о нем, а о его брате… Ты не могла не заметить, как он хорош собой! Настоящий красавец! – воскликнула Шарлотта и глаза ее засияли детским восторгом.

- Ах, перестань болтать о пустом. В своей жизни я любила и буду любить только одного мужчину – моего отца. И никакие другие мужчины мне не нужны, - категорично заявила девушка, подавив комок, подступивший к горлу.

- Ну же, не печалься больше, ангел мой! – нежно проговорила Шарлота. – Пойдем, тебя уже ждут, наверное.

Все Мендвиллы были уже за столом, когда Филиппа спустилась в столовую.

Это была огромная зала с большими окнами, сквозь которые щедро проникал солнечный свет. Роскошь и великолепие Мендвилл-холла вновь обрушились на девушку, нисколько не щадя ее не привыкших к такой красоте глаз. Высокий сводчатый потолок, большой камин, красный атлас на стенах, золотые багетовые рамы, роскошные картины, стулья с резными ножками и огромный стол, сервированный роскошной посудой из китайского фарфора, золотые часы. От утопающей в богатстве комнаты у Филиппы перехватило дыхание. Но она сохранила внешнее спокойствие и продолжала выглядеть совершенно хладнокровно.

Увидев приемную дочь, Чарльз Мендвилл встал, поприветствовав Филиппу. Его примеру последовали остальные члены семьи.

- Теперь мы можем приступить к обеду, - сказал хозяин дома.

- Благодарю, - ответила Филиппа и села на указанное ей место.

- Первая перемена блюд! - провозгласил лакей.

- Папа выписал из Парижа самого лучшего повара, - гордо проговорила Полина. - Уверена он тебя удивит!

- Да, он готовит нам по очень популярной книге Роберта Мея «Утонченный повар», - подтвердила леди Памелла.

Вскоре к столу принесли бесчисленные яства. Такого изобилия Филиппа не видела никогда прежде.

На первую перемену блюд им подали: густую похлебку, «олио подрида», тушеные устрицы, сладкий пудинг и вареную щуку. В те времена все кушанья, включая сладкое, подавались одновременно. Стол был сервирован «по-французски» – блюда, расставлялись симметрично, чтобы каждый мог до них дотянуться.

Кэтрин помогала кухарке разносить еду. Ловко наклоняясь за чьей-нибудь тарелкой, она будто специально позволяла своей сорочке оголять те части тела, которые должны были быть сокрыты от посторонних глаз. Так она делала перед Дэвидом, Ричардом и даже перед Чарльзом Мендвиллом.

«Кажется я чего-то не понимаю во взаимоотношениях этой семьи! Как миссис Мендвилл может позволять этой девке вертеться возле ее сыновей и, тем более, возле мужа?!» - подумала Филиппа.

После густой похлебки к столу принесли любимое лакомство богатых аристократов «олио подрида». Это блюдо состояло из двадцати видов мяса и птицы, включая самое ценное – оленину, а также: куропатку, свиязь, чирка, утку, фазана, цесарку, каплуна, говядину, баранину, язык, свинину и многое другое. Это блюдо было призвано продемонстрировать богатство хозяина поместья и чем больше видов мяса использовалось, тем состоятельней считался хозяин.

Филиппе никогда прежде не доводилось вкушать таких деликатесов. Хотя, по факту, перед столом стоял огромный чан, наполненный просто вареным мясом разных сортов. Девушка попросила дать ей кусочек оленины. В то время как сэру Чарльзу, например, достался целый говяжий язык.

Возле тарелки лежала двузубая вилка, которую прежде Филиппе видеть не доводилось. Они только входили в моду и стали непременным атрибутом столов самых богатых аристократов. Неловкость прошла быстро. Наблюдая за остальными домочадцами Филиппа, быстро сообразила, как пользоваться этим столовым прибором и, к счастью, никто не заметил ее первоначального смущения.

Тушеные устрицы были для Филиппы привычным блюдом, все же ее замок находился недалеко от океана. Далее последовал пудинг с розовой водой, миндалем и апельсиновыми цукатами. Такого лакомства Филиппа тоже никогда не пробовала. От вареной щуки с гранатом девушка, вопреки уговорам, вынуждена была отказаться, так как почувствовала себя очень сытой.

Во время трапезы за Филиппой внимательно наблюдали и домочадцы и слуги, включая Кэт, но больше всего волновал девушку взгляд кареглазого блондина, настойчиво следящий за каждым ее движением и жестом. Он словно прожигал насквозь не только тело, но и душу. И чем больше Филиппа внутренне противилась этому новому и неизведанному чувству, тем сильнее оно захватывало ее.