Любовь и влюбленность

6 глава. Девичьи признания

После плотной трапезы все разошлись по своим комнатам. Филиппа чувствовала сильную усталость. Голова немного кружилась от кларета. В те времена воду аристократы не пили, так как это было небезопасно. Ведь в реки спускали отходы, и вполне реально было заразиться опасными заболеваниями. Поэтому детей с молока матери переводили на эль и позже - на вино.

Филиппа была утомлена трапезой и ей хотелось одного – отдохнуть. Голова немного гудела. Она зашла за Шарлоттой.

Комнаты у кормилицы и ее дочери были отличные. Небольшие, но аккуратные, со всем необходимым. Они находились поодаль от остальных комнат для слуг.

- Филиппа, право, тебе не стоило так беспокоиться! – проговорила миссис Эрика. - Мы бы и в той комнатке нормально разместились, отмыли бы ее…

- Что вы такое говорите, тетушка! – возмутилась Филиппа. - Вы же мне как родная! Если бы вам не дали достойных апартаментов, я тотчас бы уехала назад, в Кагор. Я не какая-то нищенка, чтобы мои слуги жили в подвале, а я все это терпела. У меня есть свой замок и состояние. Просто из-за этих дурацких законов мне нужен опекун до совершеннолетия. Если честно, я предпочла бы вернуться домой, несмотря на всю эту красоту и богатство, мне дороже наш милый Кагор, - с грустью проговорила Филиппа.

- Да, девочка моя, я тоже скучаю и по Кагору, и по нашим домашним, и по твоему отцу… - Эрика запнулась, вытирая слезу.

Филиппа тоже едва не заплакала, но тут же силой воли остановила себя.

- Не нужно теперь грустить. Мы должны быть сильными! Папа всегда меня этому учил! Никогда не плакать! – шмыгнув носом, но уже владея голосом, проговорила Филиппа.

- Да, ты права, конечно. Тебе помочь, дитя мое? Пойдем, я помогу тебе раздеться, - предложила миссис Томпсон.

- Что вы! Не стоит. Отдыхайте. Пусть со мной поднимется Шарлотта.

Девушка радостно кивнула, и они отправились в комнату Филиппы.

Шарлотта начала медленно расшнуровывать корсаж из черного шелкового бархата. Спереди его украшал ряд жемчужных пуговиц, которые носили исключительно декоративный характер. А, поскольку шнуровка корсажа располагалась сзади, раздеться самостоятельно леди было невозможно.

Филиппа стояла у зеркала и задумчиво на себя смотрела. Лицо ее было неестественно румяным. Мысли девушки блуждали в воспоминаниях. Ей то виделся отец и фамильный замок, то вспоминался сегодняшний ужин, странные двусмысленные речи Дэвида и его пронзительный взгляд. Потом в памяти всплывала их прогулка по саду, и кровь приливала к лицу еще сильнее.

- Ты знаешь, а мне здесь очень нравится! - прервала ее мысли Шарлотта. - В Кагоре, если честно, было скучно. Там и слуг мало, и дом во много раз меньше… Да и вообще, посмотреть не на кого, - запнувшись проговорила служанка, проворно развязывая модест - верхнюю юбку госпожи, сшитую из того же черного бархата, что и корсаж.

- В каком смысле не на кого посмотреть? – не понимая спросила Филиппа.

- Ну, в смысле, даже влюбиться не в кого, - слегка покраснев, ответила Шарлотта.

- Влюбиться? – удивленно переспросила Филиппа, внимательно посмотрев на подругу.

- Конечно! А ты как будто не знаешь, о ком я! – захлопав длинными ресницами, пропищала Шарлотта, уже снимая фрипон - вторую юбку, сшитую из черной тафты с легким серебристым отливом. Фрипон обычно был виден из-под верхней юбки и служил одним из главных украшений наряда, потому и ткани для него подбирались самые роскошные.

- Послушай, Лотта, я вполне разделяю твой восторг по поводу внешности Дэвида, но, поверь он не лучший вариант для влюбленности, - предостерегла ее Филиппа наставляющим тоном.

- Почему же? – обижено спросила служанка.

- Потому что такие, как он, не женятся даже на дамах богатого сословия, не говоря уже о таких, как ты. Извини, если я резка, но я хочу тебя защитить.

Воцарилось непродолжительное молчание. Ловкие руки камеристки сняли большую часть наряда и теперь принялись за жесткий корсет, форму которому придавал гибкий китовый ус. Его прямой, без изгибов, фасон делал грудь и живот абсолютно плоскими, при этом формируя соблазнительную ложбинку в зоне декольте и позволяя женским прелестям слегка вываливаться наружу. Впрочем, траурное платье Филиппы было более закрытым и скрывало то, что другие леди с радостью выпячивали.

Филиппа с облегчением вздохнула полной грудью, наконец-то освободившись из тисков корсета. Ее до этого приплюснутая грудь вновь обрела приятные округлые формы, отчетливо выделяясь из-под тонкой батистовой сорочки.

- Хм… - проговорила служанка, - Жениться на мне?! Да, я на это и не рассчитываю. В смысле, я прекрасно понимаю, что я не птица его полета, - и вообще он никогда на меня даже не посмотрит. Только кто мне может запретить мечтать?!

- Шарлотта! – негодуя воскликнула Филиппа.

- Ну что тут такого?! Каждая девушка имеет право на увлечение! – пожав плечами, произнесла служанка, снимая последнюю нижнюю юбку - секрет, сшитую из плотного материала, который хорошо держал форму.

- Лотта! Эти чувства до добра не доведут! Лучше закончи их, пока они не успели разгореться!

- Извини, но мне кажется, что ты просто ревнуешь, и поэтому так говоришь.