Любовь и золото

Глава 9

Пока мы спокойно сидели под сценой, Ани рассказывала, а я слушала, драка превратилась в настоящее побоище, это я видела через частые щели. Уж не знаю ради развлечения дрались мужики или реально отстаивали какой-то принцып. Все стражи городка сбежались, чтобы разнять толпу. Сам мэр хватал пожарные вёдра с водой и выливал на мужиков. Думал, наверное, что это поможет охладить их пыл.
* * *
Мэр Грегор, далеко не глупый человек, на время лютых морозов приглашал в городок охотников. Снимал им домики у Антуана Дугри, оплачивая по заниженной цене. Охотники катались, как сыр в масле. Они воспринимали такую работу, как отпуск в прекрасном горном городке с красивыми пейзажами и свежим воздухом. Они могли целыми днями валяться в постелях, кататься на лыжах или коньках, заниматься любыми другими развлечениями, кроме пьянки.
Охотники подписывали какие-то бумаги, вернее ставили крестики в нужной графе. Не все из них могли читать и тем более не всем пригождался такой навык. А договор заключался в следующем. Охотники должны находиться в городе около трёх месяцев, каждый год дата точно уточнялись. И всё, что от них требовалось это не напиваться и в любой момент, по первому слову мэра или его людей, быть готовыми взяться за дело.
То есть, охотники уже получали деньги только за то, что валялись в каменных домиках и бездельничали. Но, если в город наведывались хищные дикие зверюги, то они должны были по первому приказу собраться и начать истреблять их. Например, за горволка платили около десяти талеров, за гнолла более ста.
Среди этих, сезонных охотников, так их называли местные, существовала конкуренция. Они всегда старались опередить друг друга и прибить побольше зверей. И сделано это умышленно. Именно мэр придумал такую систему, чтобы мотивировать охотников убивать всех зверей, которые представляют угрозу для населения.
Также мэр назначал на зимнее время смотровых. Они дежурили около больших, заранее заготовленных сигнальных костров. Сигнальные костры, эту кучки брёвен, посыпанные специальным порошком, который создавал очень заметный чёрный дым. Конечно, костры накрывали ящиками или железяками, чтобы во время пурги не выдувало весь чудо-порошок и вообще не заносило дрова.
Смотровые не стояли на улице. Они сидели в домах, специальных комнатка и прочих местах. Самое главное, что они видели улицы и могли мгновенно вскочить, выбежать на улицу и поджечь сигнальный костёр.
Такая система позволяла уменьшить смертность людей в зимний период от диких животных. Она вполне неплохо работала, особенно вкупе с людьми, которые прекрасно знали о сигнальных кострах, об охотниках, которые в самые быстрые сроки начнут отстреливать животных с помощью луков.
Пятью годами ранее. Зима.
По улицы гулял буран, он засыпал все тропинки свежим снегом. Люди сидели дома, грелись у печей и каминов. Лишь ради крайней необходимости они решались выйти на лютый мороз. Да и потом уже вечерело и они побаивались, что в город могут зайти дикие звери. Ани ещё жила с родителями…
В тот день она сидел в своей тесной комнатушке и выглядывал на улицу. Его небогатые родители не могли позволить себе дорогущий отдельный дом. Поэтому купили три крохотных комнаты на втором этаже старого деревянного строения. Впрочем, кому-то даже такие условия показались бы настоящей роскошью.
Выглядывая в окно, с высоты второго этажа Ани обычно видела довольно много, но не сегодня. Сильные ветра и обильный снегопад скрывали от его глаз слишком многое. Она видела не дальше пары соседних домиков, всё остальное выглядело как неотличимые силуэте неизвестно чего в различных белых оттенках. На его пошарканном столе валялись какие-то книги и непонятные самоделки. Он ауже тогда пытался что-то мастерить, но родители как-то не особо её в том поддерживали. Считали, что она тратит время зря, когда могла бы освоить какую-нибудь профессию.
Ани вертела в руках очередной самодельный механизм он ещё сама не знала, что из этого может выйти. Взгляд Ани, прикованный к ее творению, был полон сосредоточенности и страсти. Она могла часами возиться со своими механизмами, забывая обо всем на свете. В ее руках шестеренки, пружинки и прочие детали превращались в нечто удивительное, непредсказуемое и порой даже опасное.
Под её окном уже несколько часов не проходили люди. Что для такой погоды нисколько не удивительно. В какой-то момент он заметил что-то такое, что сильно выделялось среди бесконечного разнообразия белых оттенков.
Густые клубы чёрного дыма пробивались сквозь буран и взмывали вверх. Ани поняла, что подожгли сигнальный костёр. Значит дикие звери уже в городе. Она бросил безделушки на стол, пружинка растянулась, какая-то детальна вылетела, весь механизм развалился.
Ани было всё равно.
Она могла запросто наделать с десяток подобных штуковин. Например, эта, которая только что развалилась на части, запустив одну из них куда-то в угол комнаты, послужила самым первым прототипом заводных игрушек.
Смотря в окно, как зачарованная Ани всё хотела увидеть горволков, обычных волков, а в лучшем случае огромного пещерного медведя или горного барса. Конечно, она не хотела, чтобы кого-то из жителей города сожрали дикие звери. Но посмотреть-то на них крайне любопытно.
Она вглядывалась в белую мглу, пытаясь разглядеть что-то кроме силуэтов соседних домов и густого чёрного дыма. Вдруг между домишек появился человек. Разглядев чёрный силуэт, слегка присыпанный свежим снегом, Ани узнала в нём ребёнка. Мальчика с серебристыми волосами, девочку. Она позвала родителей:
— Мам, пап, скорее идите сюда. Там на улице мальчик.
Родители находилаись в других комнатах. Отец что-то ремонтировал, а мать вязала. Они прибежали к дочери и ужаснулись: чёрный дым в небе, ребёнок на улице.
— Ой-ой… что-то будет, — запричитала мать.
— Он сдурел! — отец начал стучать по стеклу и кричать. Но дмальчик его не слышала, она стояла, обдуваемая всеми ветрами. Снег бил ей по лицу.
— Это вишь сын мэра. Белобрысый Бьёрн… — сказала мать и схватилась за голову. В её мыслях уже рисовалась картина, как мальчика разрывают дикие звери.
— Я быстро, — сказал отец выбежал в другую комнату и накинул полушубок. Но мать остановила его, умоляла не рисковать своей жизнью хотя бы ради дочери. Отец долго спорил, но согласился со своей женой.
— Охотники, наверное, они уже бегут, — предположила Ани, продолжая смотреть на девчонку.
Далеко неспокойные родители подошли к нему и тоже начали вглядываться в окно.
— доча, миленькая давай отойдём от окна… – стонала мать, со слезами на глазах, она боялась, что её практически взрослая дочь увидит кровавую сцену.
исправлено
– Цыц, хоть ей не командуй, – злобно сказал муж.
В этом момент практически все люди из соседних домиков выглядывали в окна. Они видели чёрный дым, именно из-за него и было интересно смотреть за мальчиком.
Непростой, из нищенской семьи никому неизвестных людей, а самим сыном мэра.
Некоторым людям не хватало равнодушия, чтобы никак не реагировать. Кто-то кричал, кто стучал по стёклам, кто-то даже кидал в него какие-то безделушки, лишь бы привлечь её внимание. Но Бьёрн стоял, как вкопанный. Кто-то думал, что его загипнотизировали… или он хочет покончить с жизнью весьма неординарным способом.
Внезапно из белой мглы показался белошёрстый зверь. Его длинное тело с хвостом не чуть ни короче напоминало помесь медвежьего и кошачьего тел. Массивное и толстое, при это вытянутое и гибкое. Это прибежал горный барс. На его передних лапах чёрные когти выглядели особенно внушительно, а в такую погоду ещё и контрастно.
Словно сама снежная пурга пустила когти и размахивала ими. Морда барса походила скорее на рыбью зубастую пасть, на длинной широкой шеи. Маленькие чёрные глазки сияли по бокам головы, чуть выше пасти, практически около носа. Зубы зверя пугали каждого: слишком длинные и острые для дикого зверя. Тем не менее, барсы орудовали ими на ура. Если зверь вонзал их в плоть, то у жертвы практически не было шанса выбраться.
– Какой ужас… бедный мальчик… Ани отойди, отойди от окна!
— Папа, смотри какая здоровая зверюга, – воскликнула дочь, не сразу заметив, что барс замедлился и идёт прямо на мальчика.
– Да, молодой совсем. Я видел раза в три больше, когда в горы ходила…
-- Ну врать, - сказала мать.
На самаом деле и она знала, что это молодой горный барс, который намного меньше взрослой особи. Но и тот вымахал больше самого крупного быка Тебеньки.
Теперь уже все выставились в окна, с ужасом ожидая, как девочку разорвёт зверюга. Но барс не кидался на неё. Медленно шёл, клацал огромными зубами и вилял хвостом.
Бьёрн вытянул руку вперёд, зверь слегка прижался к брусчатке, усыпанной снегом, будто мог испугаться такую кроху. Люди, наблюдавшие за происходящим, не верили свои глазам. Им казалась, что барс вот-вот, как огромная собака, сорвавшаяся с цепи, кинется на ребёнкау и сожрёт её словно, цыплёнка.