Любовь и золото

Глава 17

Глава 17

Да уж, за последние несколько месяцев сегодняшний день выдался самым трудным. Давненько я так не уставал. Но и тут мне повезло, кусок шоколад позволял весомо восстанавливать силы. А главное поднимал настроение, служил, как ещё одним мотиватор хорошенько поработать. Но создание нового голема вымотало меня полностью и я просто отрубилась.

Мне снился Бьёрн - парень к которому я буквально боялась подойти. Сердце колотилось, как пойманная птица в груди, и ладони предательски вспотели. Бьёрн… даже во сне его присутствие обжигало меня, словно искра, готовая воспламенить давно похороненные чувства. Во сне он стоял у окна, силуэт, очерченный лунным светом, и в его осанке чувствовалась та же неприступность, что и в реальности. Музыка, тихая и волнующая, наполняла пространство между нами, но я боялась нарушить тишину. Боялась, что мой голос дрогнет, что он увидит во мне ту маленькую, робкую девочку, которая годами тайно вздыхала по нему, пряча свои мечты за маской безразличия.

Во сне он обернулся, и его глаза… в них было что-то новое, что-то, чего я никогда не видела в его взгляде, обращенном ко мне. Нежность? Интерес? Надежда? Мои собственные чувства отразились в глубине его зрачков, как в зеркале, и я поняла, что бежать больше некуда. Нужно было рискнуть. Нужно было подойти. Ноги словно приросли к полу, а горло пересохло. Я сделала крошечный шаг, потом еще один… и вдруг проснулась.

Блин! Такой сон закончился… Да что со мной такое? Так, Вероника – не раскисать, а за работу!
исправлено

Кременёк поднял голову, увидев, что я проснулась, и, подбежав, потёрся об меня. Из двух остальных големов здесь был только Орешек, грязный как поросёнок.
— Ты почему в грязи вёсь?

— Ы-ы-а…у-у… — ответил голем, который на самом деле лишь пытался подражать звукам, вылетавшим из моего рта.

— А Апельсин где? — и зачем я только пытаюсь с ними разговаривать?..

Оглядевшись по сторонам, я увидела, что в вёдрах появились земля и камни. А вода разбрызгана у порога. Апельсина я так и не обнаружила. Чёрт! Куда он подевался-то? Я схватила Орешка и поставила в угол, приказав ему не двигаться и не уходить. Пусть постоит в углу и подумает о своём поведении. Хотя, о чём это я? – он ведь не понимает даже, что это наказание.

А сама выскочила из комнаты и пробежалась по всем остальным. В центральной пропавшего голема не оказалось, в остальных тоже. Тогда я дёрнула входную дверь за ручку и вышла на задний двор.
В куче земли светились два оранжевых огонька.
— Ты чего туда залезла, балда?

После чего я осторожно раскопала землю, чтобы случайно не навредить Апельсину. Затем поставила его рядом с кучей и осмотрела. Так, блин, рука превратилась непонятно во что…

Кажется, я поняла, что здесь произошло. Големы подрались, пытались навредить друг другу даже водой. Наверное, Орешек начала побеждать, и тогда Апельсину с травмированной рукой пришлось спрятаться в куче земли. Не очень правдоподобная версия, пожалуй, но проверить стоит.

Поставив големов рядом, я стала наблюдать за их реакцией друг на друга. Но никакой агрессии они не проявляли, и тем более никакой драки не намечалось. Тогда я представила другое развитие событий. Видимо, големы заскучали и попытались поразвлечь себя. Если это действительно так, то в этом вообще-то есть часть и моей вины. Я, по сути, оставила маленьких детей одних, те и начали баловаться. Стыд-то какой! Я прямо мать года! Хотя нет, матерью мне немного рано быть – сестра года!

Кое-как я привела обоих чучел в порядок, после чего занялась уборкой.
Надо бы их разговаривать научить. Но это несбыточная мечта.

Проверив несколько ловушек в особенно укромных местах, я нашла трёх приличного размера крыс. Крысоловки, срабатывая, очень сильно хлопали железной скобой. У одной крысы оказался переломанный позвоночник, у двух других голова и шея. Я, не без брезгливости раскрывала ловушки, хватал грызунов за хвосты и вытаскивал. Взяв всех трёх плешивых и блохастых, я принёс их в комнату – пора кормить големов.
– Их нужно съесть. Ам-ням-ням…

Големы, хоть и не знали слов, но понимали меня на некоем интуитивном уровне. Они без труда догадались, что от них требуется. Оба закинули крыс в рты и начали их пережёвывать. У земле-каменного, конечно, получалось лучше. Его челюсть массивнее и крепче, зубы больше и острее.
Ещё раз довольно взглянув на своих големов, я вздохнула и продолжила уборку.
* * *
[Интерлюдия.]
Несколькими часамаи ранее. В другой части городка Тебеньки.

– Джек Трезвон, на выход! – громко сказал стражник, почёсывая щетинистую щёку.

Он вставил ключ в замок, висевший на решётке темницы, и повернул его. Взаперти находилаись три человека, каждый так или иначе нарушил закон городка, а теперь отбывал наказание. Они внимательно выслушали стража. Самаый толстый из них обрадовался и подскочил с грязной лавки.
– Поке, мужики! – толстяк, тот самаый, который обвинял Веронику в воровстве, пожал руки своим дружками и подошёл к решетчатой двери.

– Мешок свой с салом оставь, мы б пожрали, – подшутил над его полнотой худощавый заключённый, перебирая пальцами деревяшку.

– Глистов вытрави, худогрыз! – с улыбкой ответила Джек и обратился к стражнику: – вы эт, поглядывайте за энтим-то, он, зараза, между прутьев проскочит, как соломинка! Ах-аха…
– Молчать! На выход! – стражник резко обрубил все разговорчики и подтолкнул Джека.

Вскоре толстяка выпустили на свободу, вернули ему все вещи, которые конфисковали при задержании. Сначала он хотел отправиться домой, но вместо этого пошёл в трактир, чтобы поспрашивать тамошних завсегдатаев о мальчишке геомаге. Всё, что теперь хотел Джек – это отомстить мальцу, который высмеял его перед толпой и заставил отсиживаться в темнице. И, конечно, трактир был выбран им совершенной не случайно, ведь где, как ни там можно напиться до беспамятства?