Любовь или война

Глава 1. София

-Лесниченко! – рявкает моя начальница, и, по совместительству, главный бухгалтер в строительной фирме, в которой я работаю уже три года.

-Да иду я, иду, Валентина Михайловна! – закатываю глаза, поднимаюсь со своего места, и плавной походкой иду к столу начальницы.

-Ты доделала тот отчёт, о котором я тебе говорила вчера? – вот вроде смотрит на меня сейчас этим своим фирменным супер-серьёзным взглядом, но я-то знаю, что в душе эта женщина одна из самых добрых, какие только встречались на моём недолгом жизненном пути.

-Конечно! – смело произношу, и уверенно киваю. Что, что, а работу свою я знаю и люблю. Не для этого же я в экономическом универе пять лет отпахала, чтобы сидеть сейчас на попе ровно, закинув при этом одну ногу на другую. Я хоть и выгляжу максимально ветреной, чего уж тут таить, однако университет окончила с красным дипломом, а после этого ещё и с отличием закончила магистратуру. После, у меня была мысль поступать в аспирантуру, но хорошенечко поразмыслив, я пришла к выводу, что знаний мне и так более чем хватает, а вот времени на личную жизнь, учитывая какой я труд голик – не совсем. Мой бывший парень Ваня, с которым мы встречались полтора года, в итоге просто не смог терпеть мои постоянные задержки на работе, и даже сетовал на то, что я ему здесь с кем-то изменяю, а не занимаюсь работой, с утра до ночи. Да какие измены! Я даже на выходные домой работу беру, чтобы в нашей фирме не было никаких косяков. Наверное, именно поэтому Валентина Михайловна и кинула на меня заинтересованный взгляд, после того, как я проработала здесь два месяца, и после уже позвала меня, в обеденный перерыв, пить крепкий кофе, который ей привезла дочка прямиком из Турции, и есть горячие пирожки, которые Валентина Михайловна успела испечь сутра пораньше. И с тех пор, мы с этой женщиной в очень тёплых отношениях, что, разумеется, не понравилось Лене, которая сидит вместе с нами в кабинете. Она-то на фирме работает на несколько лет больше, чем я, а Валентина Михайловна относится как к дочке – ко мне. Но её хорошее отношение не говорит о том, что если я косячу, то не получаю в тык. Ещё как получаю! Может даже больше ещё, чем сама Лена.

-Смотри какой расклад, девочка моя, - Валентина Михайловна тяжело выдыхает, и снимает с носа свои очки, растирая область висков, видимо, после долгой работы за компьютером. Валентина Михайловна показывает на стул, что стоит недалеко, тем самым говоря, чтобы я присела, а не стояла над душой, что я, собственно, и делаю. – Ты же знаешь, что я дорабатываю в фирме последний месяц, после чего переезжаю к сыну в Италию, - медленно киваю, и моментом становлюсь грустной.

Эту новость Валентина Михайловна очень долго носила в себе, и лишь несколько недель назад поделилась со мной. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Эта женщина была единственная, с кем можно спокойно разговаривать в одной из лучших строительных фирм нашего города, потому что про весь остальной коллектив можно обозначить лишь одним словом – змеиный. Причём это касается, и женский пол, и мужской. Вот как, спрашивается, мне теперь ходить на работу, когда здесь нет ни единого человека, с которым можно было бы просто поговорить?

-Так, отставить грустить! – рявкает Валентина Михайловна, и я моментом подскакиваю на месте от резкости её тона. – Ты же прекрасно знаешь, что невестке пришлось выйти на работу, и сыну просто необходима моя помощь, потому что родители Деборы погибли, когда она была маленькая. А что мне-то? Я с радостью посижу с внучками, но это вынужденное решение, и, возможно, через два года, когда малышки пойдут в сад, я вернусь сюда, но вряд ли уже, конечно, смогу устроиться в эту фирму. Но это не суть, - Валентина Михайловна будто отмахивается от этих мыслей, и возвращается в реальность. – Софа, таких специалистов, как ты – раз, два, и обчёлся! – начинаю краснеть, так как, несмотря на то, что и сама прекрасно знаю, что умна, но комплименты слушать я никогда не умела. – Так вот, девочка моя, теперь послушай меня. Сейчас ведётся разговор с директором, кто же займёт место главного бухгалтера, и я, как объективный наблюдатель в течение уже нескольких лет, разумеется, предложила твою кандидатуру.

-Мою? – выпячиваю глаза, и, на всякий случай, показываю на себя пальцем, дабы уточнить.

-Тебя, Софа, - спокойно повторяет Валентина Михайловна. – Но есть одна проблема милая, - тут женщина тяжело вздыхает, и поднимает на меня прямой взгляд. – Думаю, что ты не маленькая, и сама прекрасно понимаешь, почему место, в большей вероятности, светит Лене, которой даже сейчас на рабочем месте нету.

-Знаю, - поражённо киваю. То, что Ленка спит с Ершинским – уже давно для меня не новость. Только вот очень сомневаюсь, что ей светит что-то большее, чем просто член моего говнюка-соседа.

Да-да, Стас Ершинский – это мой сосед, и, по совместительству, бывшая любовь моего детства. То, что я упорная девочка, все поняли ещё когда я была совсем мелкая. Когда мои глаза заметили привлекательного мальчишку семи лет во дворе дома, я подошла к нему несмелой походкой, и в это время теребила косички, которые были заплетены очень аккуратно моей мамой.

-Будешь моим мужем? – вокруг да около я ходить не стала, да и зачем все эти заморочки? Мне не хотелось, чтобы этот мальчик был просто моим парнем, мне хотелось, чтобы он был моим навсегда, но всё пошло не по плану, и совсем не так, как я представляла в своей голове. Вместо огромной радости, которую я отчётливо видела в своей голове, после произнесённых мною слов, Ершинский заржал в полный голос, а когда успокоился – посмотрел на меня с жалостью.

-Малая, ты чего, каши с утра переела? – всё это Стас произносил таким тоном, будто я нищенка, а он король Англии, и, мол, я ему не по статусу. Только вот Стасик не знал, с кем связался! На его удивление, я реветь не стала, как это делают обычные девчонки, а просто развернулась, и такой же уверенной походкой пошла в другую сторону, будто этого разговора и не было. Только вот, Стасик дурак, если считал, будто я так легко сдамся. София Лесниченко и слово «сдаться» - две несовместимые вещи! Когда Ершинский уже никак не ожидал, я вернулась. Но сделала это ещё более увереннее, чем было в первый раз, потому что сейчас в моих руках была палка, которую я нашла недалеко от дерева, что растёт в нашем дворе. Сперва Ершинский нахмурил брови, когда увидел, что я снова к нему приближаюсь, да ещё и с какой-то палкой. А когда до него начала доходить суть происходящего, его глаза начали округляться, и он стал пятиться назад, пока я, пятилетняя девчонка, не прижала его к стене, и, так как рост у нас был почти одинаковый, я смотрела этому говнюку прямо в глаза.