Любовь инквизитора

Глава 2

Клаус сидел, уставившись в темноту за окном, когда в дверь постучали. Его плечи непроизвольно напряглись, пальцы сжали горлышко полупустой бутылки красного вина. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием свечи на столе.

— Клаус, это я. Можно войти?

Голос Юлианы прозвучал как выдох облегчения. Его кулаки разжались, а во взгляде, только что колком и настороженном, мелькнуло что-то похожее на радость. Она была единственной, кто всегда объявлял себя — маленькая привычка, возникшая из-за его вечной готовности к обороне и нежелания видеть кого бы то ни было на своем пороге.

— Входи, — его голос прозвучал низко и немного хрипло от долгого молчания.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в скудное пространство комнаты силуэт Юлианы. Слабый свет свечи выхватил из полумрака простую, почти аскетичную обстановку: голые каменные стены, узкая кровать с помятой простыней, грубый деревянный сто, два стула. Комната не заросла пылью лишь благодаря служанкам форта — самому Клаусу было глубоко наплевать на то, что его окружает.

Он медленно поднялся со стула, чтобы поприветствовать девушку должны образом.

— Юлиана, — он кивнул и уголки его губ на мгновение слегка приподнялись — самое близкое к улыбки выражения лица у него.

— Садись, — она мягким жестом указала на стул, ее взгляд скользнул по его запыленному дорожному плащу скрывающим шрамы с войны. Не боевые, как от мечей и стрел... А от ужасной демонической магии. Под единственным глазом не скрытым повязкой был темный круг от недосыпа. — Я знаю, что ты тоже с дороги.

Он без лишних слов опустился на стул. Они сидели друг напротив друга, разделенные колеблющимся пламенем свечи, которое отбрасывало тревожные тени на его резкие черты лица. Клаус не работал на инквизицию официально. Он был тенью, орудием в руках Маргарет, тем, кто выполнял ту «грязную работу», о которой предпочитали не говорить вслух.

— Как с работой в этот раз? — спросила Юлиана, её голос был тихим, но в нем не было жалости — лишь понимание и та доля общей усталости, что копилась у всех них.

Клаус на секунду зажмурился, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя воспоминания.

— Разобрался с группой опасных магов за городом, — его голос был плоским, без эмоций, но пальцы нервно постукивали по стеклу бутылки. — Скрывались в пещерах.

Он замолчал, его взгляд утонул где-то в пламени свечи, став жестким и отстраненным.

— То, что власти хотят усидеть на двух стульях и... — он с силой выдохнул, и в его интонации впервые прорвалось раздражение, густая, горькая ярость, которую он обычно сдерживал. — разрешили по закону сожжение только, если они одержимы... Это уже до тошноты утомляет...

Он резко встал, заставив тень на стене дернуться и поползти вверх. Он прошелся по комнате, его движения были резкими, сдерживаемой энергией разрушения.

— Иногда так и подмывает наведаться к самому королю и спросить, — он обернулся к Юлиане, и в его глазах горел холодный, опасный огонь, — как он представляет себе насильную транспортировку в форт целой группы этих... возомнивших о себе невесть что колдунов.

Он снова подошел к столу и взявшись за бутылку отхлебнул слегка из неё.

— Для этого нужны армии, золото, ресурсы! А кто тогда будет охранять тех, кто уже в форте? — его голос сорвался на хриплый шепот, полный горького сарказма. — Сидишь тут с ними как на пороховой бочке.

Он снова опустился на стул, сгорбившись. Он уставился на свои руки исписанные уродливыми шрамами. Кое-где торчали голубые иголки, который Клаус уже устал удалять у лекаря. Магические наросты проростали из его кожи, не давая забыть ужасы той войны. В комнате повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь неровным дыханием Клауса и тихим потрескиванием огня.

— Ты же помнишь ту историю, когда мы спасли его сына... — голос Юлианы прозвучал тихо и задумчиво. — Он влюблен в волшебницу. Королю сложно быть и отцом, и правителем одновременно.

— Этому парню плевать, что ему там сложно, — отрезал он, сделав ещё глоток из бутылки. — Он видит только то, что отец против и не поддерживает его. Его ослепила юношеская любовь. Когда он взойдет на трон, ему будет все равно и на мнения высших сословий. Попытается что-то изменить с магами и спровоцирует гражданскую войну.

Юлиана встала со стула и подошла к нему и положила ладонь ему на плечо, ее прикосновение было мягким, но уверенным.

— Мы будем тогда ещё живы и рядом, чтобы все предотвратить. Как всегда.

Клаус посмотрел на неё с нескрываемым удивлением, даже скептицизмом.

— У тебя сегодня слишком оптимистичный и, прости, далёкий от реальности взгляд на будущее. Не похоже на тебя, обычно ты первая видишь всю плачевность ситуации... — Он пристально посмотрел на нее, склонив голову набок. — Повлияла встреча с друзьями? Как все прошло?

Лицо Юлианы немного посветлело. Совсем чучуть. Она не улыбнулась, но и хмурится перестала. Она опустила голову, словно пытаясь скрыть охватившие её теплые чувства глубоко в груди. Рядом с друзьями она была мрачной, но... Она правда была рада видеть их.

— Лея вышла замуж. Представь, она встретила того грабителя, которого мы спасли от ловушки давным-давно. Он исправился, стал... хорошим, честным человеком. И все благодаря ей. И она влюбилась в него.

Клаус поднял брови, и по его лицу расползлось саркастическое, но не злое выражение. Лея была добра и к нему тоже, несмотря на то, что он преступник войны.

— Быстро она после монашества-то это сделала.

— Быстро? Ты с ума сошел, Клаус? — Юлиана покачала головой. — У них была свадьба совсем недавно! Они присылали нам приглашения, но и я, и ты были слишком заняты. Она очень долго не могла ему признаться, робела, краснела, прятала чувства. Настолько, что Аннабель пришлось едва ли не самой за неё признаться. Теперь она дразнит Лею и припоминает это при каждом удобном случае. Ещё... Эдвард тоже меня удивил. Он устроил мне целую нотацию про жизнь, про то, что я... Живу не так.