Любовь Ивановна между двух огней

Глава 3

Я посмотрела на Паромщика. Его лицо тоже выглядело серьезным.

– А может, вернемся на кладбище? – шепотом спросила я его. – Там мне было как–то спокойнее.

– Поздно, – так же шепотом ответил он. – Нас заметили.

На крепостной стене показались люди. Что-то кричали, показывая в нашу сторону руками. Я видела, как сверкали на солнце их шлемы. По всему выходило, что герцог держал под рукой немалый вооруженный отряд. Иначе почему его люди были в полном воинском облачении? Но как, интересно, смогла улизнуть новобрачная, если здесь все так серьезно? Моим мальчикам определенно пришлось попотеть, чтобы умыкнуть чужую жену.

Я представила, как они посылали в ее покои солнечных зайчиков, чтобы показать, что готовы встретить. Как Лидия доставала припрятанную одежду служанки, быстро переодевалась и, подхватив корзину и водрузив ее на плечо, миновала стражу. Как же сильно она ненавидела своего мужа! Или боялась?

Я облизала пересохшие губы. Вот-вот я увижу мужчину, от которого через два дня после свадьбы сбежала жена. Интересно, какой он? Толстяк, чье лицо обезображено оспой, или злобный брюзга, с которым противно ложиться в постель? А может, он самый настоящий абьюзер?

– Интересно, Лидия прошла консуммацию?

Мой вопрос вызвал ступор у Паромщика.

– Э–э–э, – протянул он. – Мы как-то не ожидали, что найдем ей замену, поэтому не спросили. А ты девственница?

Тут мне впору было произнесли долгое «э–э–э». Интересно, я в этом мире девочка или нет? Раз у меня сохранились дырки в ушах, значит ли это, что я осталась прежней рожавшей женщиной, только помолодевшей лет на пятьдесят?

Хорошо, что у меня на все есть один ответ:

– Я не помню.

– Шлюхи не бывают девственницами, – выдал с тем же презрением на лице сволочной блондин.

– А если герцог не успел консуммировать брак? – Паромщик выглядел взволнованным. – И обнаружит, что его жена до него имела связь с мужчиной? Что тогда?

– Одной шлюхой станет меньше.

Уф, как я ненавидела Дитера Болена. Но высказать ему свое презрение я не успела. По площади, на которой мы оказались, въехав в ворота, быстро шел мужчина.

Я завороженно смотрела на него, а он, остановившись у лошади, на меня. Высокий, черноволосый, сильно загорелый, он был бы образцом мужественной красоты, если бы не два шрама, пересекавшие его лицо. На щеке более глубокий и свежий, а на лбу застаревший, почти заживший.

Длинные волосы мужа были заплетены в шикарную косу, стянутую кожаным шнурком. За его широкими плечами, облаченными в латы, полоскался алый плащ.

– Где вы ее нашли? – он скользнул взглядом по моей одежде. Обратился почему–то не напрямую к мне, хотя нас разделяло не больше метра, а к Дитеру Болену.

Тот скривил морду.

– Ее нашел в канаве Цезарь, – он кивнул на товарища. – Мы охотились недалеко от заброшенного кладбища.

Цезарь? Интересное имя. Как же причудливо работает мой мозг.

– Она была без сознания, – поспешил вмешаться в разговор Паромщик.

– Густав, она это... – Дитер Болен замялся. – Она потеряла память. Смотрела на меня так, словно никогда до того не видела.

– Ты знаешь, кто я? – муж, наконец, изволил обратиться ко мне.

Я пожала плечами.

– Мне сказали, что меня везут к супругу. Должно быть, вы Его Светлость герцог Даркофф.

– Лошадь вернуть нашим гостям, герцогиню в ее покои, – приказал муженек людям, подбежавшим по первому взмаху его руки.

Угу. Детям цветы, бабе мороженое.

Когда мою лошадь вместе со мной уводили под уздцы, я оглянулась. Ни один из «похитителей» не смотрел на меня. Спешившись, они разговаривали с герцогом. Дитер Болен держался с почтением – я заметила, как подобострастно согнулась его спина. Паромщик же даже не снял шляпу. То ли он был ровней лорду Даркоффу, то ли никогда и ни перед кем не гнул спину.

Я вздохнула. Страшно было разлучаться с теми, кого я считала в чужом мире хоть немного, но своими. Сейчас я оставалась наедине с герцогом и его вопросами. Я видела, какой в его глазах царил холод. Ему привезли жену, которая была облачена в вещи служанки и валялась где–то в канаве. Что ее туда занесло? Что с ней произошло?

Как хорошо, что я «потеряла» память.

На каменном крыльце меня встретила пожилая женщина. Губы поджаты, взгляд обвиняющий. Пухлые ладони сложены на большом животе.

– Что, явилась? – голос властный. Щеку тронула судорога неприязни.

Неужели свекровь?

– Здравствуйте, бабушка, – робко произнесла я. Сама терпеть не могла, когда ко мне так обращались, но ничем иным я сейчас ей ответить не могла. – Его Светлость попросил, чтобы меня проводили в мои покои. Не подскажете, как найти туда дорогу?

– Ты что, дура? Какая я тебе бабушка? И запомни раз и навсегда, Его Светлость не просит, а приказывает.

К женщине подлетел один из прытких парней. Осторожно глянув на меня, зашептал ей на ухо, прикрывая рот ладонью.