Любовь из Диких земель

Пролог

Тонкие, жилистые руки шаманки, испещрённые венами, ловко перетирали травы для снадобий. Пальцы, длинные и узловатые, словно корни старого дерева, уже теряли свою подвижность, но деваться старой женщине было некуда. Кто, кроме неё, будет лечить соплеменников? Ещё не народилась та, которой можно было бы передать свой дар. Это сильно угнетало женщину, но с Духами не поспоришь. Лишь они могли указать на достойную смену для передачи всей мудрости, собранной по крупицам не одним поколением шаманов.

- Рида, не гневи духов! Встанет на ноги твоя Ила, наберись терпения, — скрипучий голос, словно старое дерево, прервал истошные стенания женщины.

- Бриа, ты ведь… сама… говорила, что дочь наша… долго проживёт и будет плодовитой, — выговаривала женщина с надрывом, словно каждое слово давалось ей с трудом.

Сердце матери разрывалось от страха — она могла потерять единственную дочь и отраду для всей семьи.

Пробуждение дара или способностей всегда давалось непросто, тем более в таком раннем возрасте. Ила никогда не отличалась крепким здоровьем — всё-таки самая младшая в семье охотника, поскрёбыш. Зима в тот оборот была суровая и голодная: видимо, Рида бо́льшую часть еды отдавала мужу и старшим детям, вот и народилась слабенькая совсем девочка. Той весной не все младенчики выжили, а она выдюжила и до шести оборотов дожила.

Да и никто, даже сама шаманка в своё время, не ожидал появления в племени новой одарённой. Давно духи не радовали их племя таким щедрым даром.

Но в этой трагедии было много непонятного...

Дождь превратил ручей в яростный поток, и Ила угодила прямо в его клокочущую пасть. Но прежде чем ледяные воды успели сковать её, течение выплюнуло девочку на берег — словно пробуждающаяся сила, таившаяся внутри, оттолкнула её от грани. Гибель дышала в спину, и этот первобытный ужас, этот леденящий душу страх стал последней искрой, зажёгшей дремлющий дар.

Оставалось загадкой, как эта девочка очутилась в одиночестве... в глуши, где даже бывалые охотники не рисковали бродить в одиночку, опасаясь древней силы старого леса. Именно оттуда приходят духи-хранители для их соплеменников.

- На всё воля Духов, — послышался натужный выдох, будто разговор изрядно утомил старуху. — С каких это пор ты в моих словах, Рида, усомнилась? Неужели забыла их силу?

На изрезанном глубокими морщинами лице, словно карте прожитой жизни, появилось недовольство. Каждая складка рассказывала свою историю: о суровых зимах, мистических виде́ниях и долгих годах, проведённых наедине с горами. Кожа шаманки — сухая, загорелая и грубая, местами испещрённая пигментными пятнами, как старый пергамент. Сейчас она начинала гореть от поднявшего голову дара на слова недоверия.

Казалось, в её пронзительных глазах, цветом напоминающих мутный горный хрусталь, отразилось нечто, что ускользало от простых смертных. Соплеменники почти никогда не смели смотреть открыто в эти глаза, опасаясь, что шаманка прочтёт их души насквозь. Но сейчас веки Брии были чуть прикрыты, выдавая усталость, скопившуюся за долгие годы.

- Да что ты, Бриа, разве хоть кто-то усомнился в твоём слове? — в голосе женщины прозвучал испуг, которого она не смогла скрыть. — Прости меня, глупую.

- Прощаю, — снисходительно обронила шаманка. — Ступай к семье. Когда придёт время забрать Илу, я дам знать, — добавила она уже гораздо резче.

На самом деле сердце шаманки было не на месте, и лишние люди ей в жилище были не нужны. «Дай силы самой разобраться!» — беззвучно молила она своих покровителей. Поэтому Бриа постаралась поскорее выпроводить мать Илы — девочки, застрявшей между мирами, ни живой, ни мёртвой. Со стороны казалось, что она просто крепко спит, но старуха видела: это заблудшая душа, не спешащая в чертоги предков. Значит, надежда ещё теплилась на то, что девочка всё-таки выживет.

Рида оказалась права. Когда-то шаманка видела судьбу этой малышки, и всё было именно так, как напомнила мать. Но теперь будущее словно заволокло густым туманом, пугающим своей непроглядностью. А всё непонятное вселяет страх.

Сердце матери разрывалось от горя, но она поспешила покинуть пещеру, где запах дыма смешивался с ароматом трав. С Брией не спорят — старая шаманка видела мир по-особому, и слова её были подобны высеченным на камне.

Старуха опустилась на колени рядом с Илой, её морщинистые руки едва коснулись бледного личика девочки. Она закрыла глаза, пытаясь проникнуть вглубь, отыскать зацепку, нить, ведущую к разгадке. Тишина в пещере стала почти осязаемой, лишь потрескивание углей в очаге нарушало её. Бриа чувствовала, как духи сгущаются вокруг, наблюдая за её попытками. Они ждали её решения, её следующего шага.

Вдруг в голове словно вспыхнула яркая искра. Образ — тёмный лес, старое, искривлённое дерево, его корни уходят глубоко в землю. Под деревом — маленький родник, вода в нём мутная и грязная. И ощущение сильной, злой силы, исходящей от этого места. Бриа открыла глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось ещё сильнее.

Она знала, что это значит. Ила каким-то образом связана с этим местом. Что-то произошло там, в лесу, что затянуло её душу в эту зыбкую пропасть между мирами. Бриа поднялась на ноги, взгляд её стал решительным. У неё оставалась только одна надежда — отправиться в этот тёмный лес, найти это дерево и попытаться вернуть Илу назад. Но она понимала: это будет опасное путешествие, и она не знает, с чем ей придётся столкнуться. Но ради невинной души, застрявшей между мирами, ради новой одарённой девочки, она была готова рискнуть всем.