Любовь к неприятностям

Глава 8. Особенности волчей медицины и склочного характера

Что может быть прекраснее медицинского осмотра? Да все что угодно! Особенно, после таких новостей. С одной стороны, гипотетическое превращение в бесконечно рожающую свиноматку пугало до чертиков. Нет, я ничего не имела против детей и даже предполагала что когда-нибудь у меня будут собственные мелкие.
Потом. В очень отдаленном будущем.

Но перед тем как размножиться, все же хотелось бы для начала встретиться с будущим отцом и как минимум сходить с ним на свидание со всеми атрибутами, вроде цветов, конфет, первых робких поцелуев и прочей романтической чуши.

Да, я много общалась с сильной гм… половиной человечества, и во время этого общения, практически полностью растеряла жалкие крохи последних иллюзий. То, что осталось, максимум настаивало на букетах, и на многом не настаивало. Но я не собиралась отказываться от ухаживаний ни за какие сокровища мира. Если мне не дают романтики, я ее себе сама выгрызу зубами. И уж точно не соглашусь кого-то там рожать, чтобы удовлетворить местных любителей легенд!
Пусть сами справляются, как умеют!

Самодовольный треп серого мехового пылесборника меня лишь немного напугал, а сейчас страх успешно переродился в полноценную, здоровую злость. Угу, так я вам и далась, твари! Еще посмотрим, кто из нас будет первым хохотать на похоронах!

Любое живое существо можно убить, в крайнем случае, отобью все детородные органы, и сделаю производство детей максимально проблематичным! У-у-у, какая я грозная! Сама от себя в полном восторге! Никто не заставит меня добровольно плодиться, для чокнутых исследователей!

Вот с такими размышлениями я на медосмотр и шла, в самом боевом настроении, в тайне тоскуя по утраченному осколку зеркальца. Сейчас бы точно пригодилось, если бы там надумали сотворить со мной что-нибудь мерзкое. Гирр за мной на медосмотр не поперся, иначе узнал бы про себя много всего интересного. И не только про себя… Конечно, все россказни нужно было проверить. Кто бы что не тявкал и не рычал, я не такая дура, чтобы сразу развесить уши и покорно кивать в ответ на каждый вяк! Нет уж!
Каждую фигню изучу и обнюхаю. Если Гирр рассчитывал на обострение моей наивности, он сильно ошибался!

Братские отношения Дирра и Гирра, вернее те смутные сведения, которые ко мне попали прямиком от Гирра, наводили на мысли, что мне могли наговорить кучу бреда из мелочного желания сделать брату гадость. Как братья могут друг друга ненавидеть — я знала не понаслышке. Отец с дядей уже лет десять не разговаривали, так в свое время сцепились, скрупулезно припоминая друг дружке все взрослые и детские обиды. Так что…

Пока Дирр только нацепил ошейник и никак не проявил себя садистом, обожающим терзать и разводить маленьких попаданок. Значит, я действовать осмотрительнее, но на конфликт не пойду. Лучше покажу, что я хорошая малявка и умею слушаться. Понаблюдаю за всеми, где надо покиваю, а когда останусь одна, обо всем как следует подумаю.

Слишком много информации свалилось в один миг, я еще не успела разложить новые данные по полочкам и как следует проанализировать.
А пока позволю изучить свое здоровье, раз уж и так надо.

У нас, в приютах, пойманных бездомных животных тоже осматривает врач. Если не вставать в позу и допустить, что Гирр не совсем врал, по всему выходило, что роль такого зверька досталась мне. Поэтому улыбаемся и машем! И запоминаем расположение комнат. Чую, это мне еще пригодится…

На медосмотр меня сопровождала возникшая в коридоре Лерни, которая числилась здесь врачом, если, опять же, верить болтовне Гирра. Лерни действовало мягко, больше мурчала, чем рычала, и всячески демонстрировала дружелюбие. Даже несколько раз назвала меня по имена, в смысле Ясетой.

Я зевнула и потерла глаза, показывая, что дико устала, что, кстати, было правдой. И Лерни засуетилась с удвоенной энергией, подготавливая всякие светящиеся штуки, чтобы потыкать ими в меня. Медицинская комната вполне разумно находилась совсем рядом с ванной. Если бы Гирр не объявил, что меня будут именно осматривать, я бы по обстановке ни о чем таком подозрительном не догадалась. Антисептиками и хлоркой тут не воняло, свет дневных ламп в глаза не бил, с бахилами никто с порога не атаковал. В общем, ничего общего с нашими больницами. В комнате было прохладно и витал едва уловимый сладковатый цветочный аромат. Наверху — мягко светящийся голубоватый потолок, по — бокам бежевые стены, внизу теплый, пружинистый белый пол. Возле овального окна широкая кровать, гораздо шире чем та, на которой валялся Гирр. Именно на нее Лерни мне указала и жестами попросила раздеться. Я протестовать не стала, надо так надо, но из платья выпуталась с трудом, заранее содрогаясь от мысли, как буду запутываться во все это обратно.

Запоздало вспомнила, что, наверное, стоило бы провести пальцем по тому шву, который все утягивал и делал по фигуре. Вдруг бы сработало? Но мозг функционировал сонно и проверить, как оно снимается по-нормальному, я не успела.
Хорошо еще само платье не порвала, вдруг бы вообще ничего не дали? С них станется, свои джинсы я же обратно так и не получила!

Пока я мучилась с тряпками Лерни достала несколько прозрачных экранов, размером с большой планшет и вооружилась парой палочек, похожих на наши авторучки, а потом повернулась ко мне и с деловым видом вновь указала на кровать.
Я покорно села и сложила руки на коленях, в темных глазах Лерни промелькнула что-то вроде одобрения. А дальше… Честно я ждала, что меня начнут дергать и залезать в самые разные места. И даже сосредоточенно впилась ногтями в ладони, чтобы громко не вопить. Я же решила вести себя максимально прилично и дружелюбно.

Разумеется, со всеми, кроме Гирра.
Гирр обладал потрясающей способностью выводить меня из себя. Даже Дирр с ошейником не достиг таких высот. Не говоря уже о Лерни, умудрившейся со мной познакомиться.