Любовь к неприятностям

Глава 15. Смена пола в экстремальных условиях

Есть люди, созданные для любви, а есть зери, идеально подходящие для ненависти. Гирр во всех отношениях был абсолютным зери, чтобы он не говорил о своей форме. И мы с ним и пяти минут не могли спокойно поговорить без того, чтобы не начать друг на друга рычать.

Пусть полноценное рычание у меня не получалось, зато я профессионально скрипела зубами и мысленно генерировала разнокалиберные гадости, чтобы проклятому волку было, чем насладиться. После наглого заявления о том, что я должна выплачивать какие-то там авансы, мы с ним обменивались короткими репликами и толком не общались. Гирр разумеется, пытался, но я ударилась в исполнение всего попсового шлака, который гремел из каждого утюга в моих родных пенатах.

Гирр сломался на Бузовой.
Легендарное «Мало половин», напетое абсолютно не музыкальной мной заставило волка надолго забыть про разговоры. Для верности я вспомнила, что буквально создана для рэпа и бодро отчитала кошмарную смесь из всего услышанного по Муз.тв.
Оставшаяся часть нашего путешествия до припрятанной одежды прошла в блаженной тишине.
Гирр не приставала, я, прочистив горло, пыталась петь.
Пела я тихо, опасаясь привлекать всяких тварей своими нечеловечеким и воплями.
Все-таки с музыкой у меня были напряженные отношения.

Даже в школе на уроках, когда всем дети вопили какую-нибудь «Елочку», меня с парой других везунчиков похожая на сборную булочки Марья Сергеевна просила написать сочинение о творчестве очередного мертвого композитора. Лишь бы только я молчала.

Гирру здесь не повезло, власть школьной учительницы была ему недоступна. Поэтому как-то незаметно он оказался впереди, на почтительном расстоянии от меня.
Я подавила улыбку.
От плохих привычек пора избавляться, а бесцеремонная атака на чужие мыли — это Очень Плохая Привычка. Я добьюсь своего и выгоню мохнатого засранца из своей головы. В конце концов, кроме Оленьки Бузовой, есть ещё Нюша.
Хорошая песня скрашивает любую дорогу.

Мы с Гирром брели, ломая ветки и спотыкаясь о пенки. В лесных сумерках ничего толком не видно, с каждой минутой ночь подкрадывалась ближе, сгущая тьму и окутывая все вокруг промозглым холодом. Вскоре узкая, едва заметная тропинка оборвалась, превращаясь в широкую, без бурелома и мелких оврагов. Я слышала дыхание Гирра в двух шагах от себя. Он бежал, показывая путь. В лесу зверю уютнее, чем человеку. Гирр знал, куда идти, и не вздрагивал от скрежета и шуршаний. Не смотря на пробирающий до костей мороз, лесная ночь была полная жизни.: кричали птицы, что-то глухо ухало вдалеке, изредка раздавался громкий треск и приглушенный звериный вой, смахивающий на волчий.

Я не смогла бы бродить здесь одиночку.
Здесь слишком страшно для городского человека, который видел диких зверей только по телевизору. Природа не церемонится с людьми и люди платят ей взаимностью.

От усталость я с трудом удерживалась на ногах, когда между черным стволами наконец показались бледные, будто смазанный незримой рукой огни. Лесная стена отступила, мы с Гирром добрались до той самой платформы, после которой я утратила контроль над собственным телом.

Именно сюда вместе с наивной «Ясетой» переместился Морис, когда «искал брата». Но это было днем, а в темноте все выглядело капельку иначе. Место с платформой напоминало половинку шара: прозрачные, светящиеся стены, сквозь которые проглядывали черные ветвистые деревья, крыша — полусфера-купол, а в центре круглой комнаты, за стенами парила в воздухе та самая дрянь, из-за которой меня стошнило!

Получалось, что Гирр переместился следом за Морисом. И Морис врал, что платформа его личная. Солгавший в одном, вряд ли будет честен в мелочах. Наверняка платформа относилась к Гильдии, как часть оборудования. Гирру всего лишь надо было дождаться, когда место освободиться, тем более он не торопился. На любые спасения герой должен являться вовремя. Если прийти слишком рано, может выйти так, что вообще не придётся никого спасать.

Поэтому Гирр выжидал, но напрасно. Все пошло в разрез с его планами.

Я хмыкнула, вспомнив, как именно завершилось моё перемещение.
Люди слабее зери и в этом вся проблема! Интересно, как сильно после меня воняло? Гирру с его обостренным обонянием пришлось несладко. Хотя, возможно, он прибыл после местных уборщиков, если они здесь были…

Глаза на морде Гирра ярко вспыхнули, как горящие угли.
Ага, значит все-таки прослушал! Но хотя бы молча, никак комментируя. Уже легче, небольшой, но прогресс.
Я послала Гирру сладкую улыбку, надеясь, что его ночное зрение позволит полностью насладиться моими гримасами.

Некоторые таланты не обходятся без минусов, а жизнь вообще не справедлива.
Не мне же одной терпеть?!

Мы поиграли в гляделки. Уступать никто не хотел и пришлось блеснуть интеллектом мне, потому что только дурак будет бодаться до последнего. Умный знает, когда отступить.

— Где одежда?

Гирр недовольно рыкнул и, развернувшись, нырнул в сторону за черный куст похожий на раздутого осьминога, с ветвями-щупальцами, которые расползались во все стороны, цепляясь в руки-ноги мелкими противными колючками. Не куст, а кактус с веточками!
Под такой никто случайно не забредет, хорошее место для тайника.

Гирр явно знал куда нырять, похоже он использовал этот куст далеко не в первый раз.
И я получила одежду, которую в меня даже не стали швырять.
Гирр сподобился подойти ко мне и аккуратно положить сверток на траву.

Переодеваться перед внимательным волчьим взглядом я не стала. Мне как-то внезапно пришло в голову, что Гирр и Дирр действительно братья, поэтому волк — не совсем зверь. Где-то внутри этого зверя сидит здоровый наглый мужик, беспардонно подслушивающий все, о чем я думаю!

Гадость какая!
Меня передернуло.

В самых страшных кошмарах я не могла такое представить, чтобы вся я, целиком, как есть, угодила под микроскоп постороннего мужику, не испытывающему ко мне никаких добрых чувств! Я перед ним, как на ладони, ничего не скроешь и не спрячешь. Все мои тайны и секреты теперь известны Гирру, потому что нет ничего честнее мыслей.