Любовь к неприятностям

Глава 17. Новые грани гадостей

Во сне все кажется понятным и логичным. Ну правильно, увидела красивого мужика и сразу же полезла целоваться! Что может быть разумнее?
Мысль о том, что нормальные люди так на первых встречных не бросаются — приходит только после окончательного пробуждения.

Вот и я, пока рыскала в кустах в поисках чего-нибудь съедобного, пришла к выводу, что красивый мужик особенно привлекательно выглядит издалека, когда стоит, как статуй, и ничем тебе не угрожает. Сны снами, но здесь, в лесу, я десять раз подумаю прежде, чем полезу целоваться! Даже если мужик окажется ожившей мечтой.
Тот, из сна, был безусловно хорошо, но…
В мире зери я могла встретить только зери, или людей, принадлежащих зери.
То есть, по сути, рабов.

Грезить о рабе — идиотская идея. Я не революционерка и не собираюсь сражаться с чужой малопонятное системой, меня бы саму из этой системы кто спас.
Вариант с любыми людьми отпадал сразу. Каждый сам за себя, я не стану к ним приближаться, чтобы подставлять себя. А Зери… Зери с некоторых пор для меня обладали обаянием ядерной бомбы.
Выглядит впечатляюще, но лучше быть на максимальном расстоянии от эпицентра.

Наверное, мне вообще не стоило так дотошно анализировать случайный сон, но…
Слишком сон был странным. Раньше мне такие не снились. В это мире зери владели магией и умели изменять сознание человека, насылая дурман и подчиняя. Здесь любой сон мог оказаться ловушкой.

Многие капканы со стороны выглядят красивыми и манящими
Но как только все захлопнется, жертву вряд ли утешит сладость и красоты приманки

Если вспомнить, Морис тоже был как минимум симпатичным, и ничем хорошим это для меня не закончилось.

Полюбовалась я разок, погрелась в сильных руках, а теперь после эпичной встречи с молнией с ожогом на спине ползаю на четвереньках по земле, и разыскивая корешки и травки, как спятивший от голода местный заяц. Гирр, что характерно, даже не шевелиться чтобы помочь. Валялся невдалеке, ловил первый солнечные лучики с самодовольной мордой и меня показательно игнорировал

Только изредка изволил сообщать о съедобности найденных мною даров местной жадноватой природы.
И опять же, невозможно проверить, врал волк, когда перечислял симптомы отравления каким-нибудь корешком, или говорил правду.

В этом мире уровень всеобщей честности и гуманности просто зашкаливал. Никогда не знаешь, где от этой гуманности прятаться… Но с другой стороны, я застряла в лесу без особых вариантов и потому, кроме Гирра, мне некого было слушать.
Или он, или вечные споры с собой…

Пока Гирр дремал в полглаза мне удалось собрать две горсти всякого-разного. Хотя с точки зрения чистоты и гигиены, выглядело найденное богатство крайне сомнительно. Да и вкус не впечатлял, трава и есть трава, а ягоды все, как одна, кислые и горькие.
Но ничего другого не было. Пришлось вытирать грязь безрукавкой и жевать, чтобы живот не прилипал к позвоночнику и не распугивало всех вокруг громкими голодными руладами.

Проснувшийся Гирр лениво утешил, что местные лекари давно изобрели эликсиры от паразитов, поэтому я могла не сильно переживать за собственное слабое здоровье.

Не то, чтобы это «доброе» замечание хоть как-то меня утешило…
Пока до лекарей доберешься, необходимость в эликсирах могла отпасть сама собой.
Трупы, как известно, не болеют…

К тому же возникал закономерный вопрос, кого именно лекари считали этими самыми паразитами? Хорошо, если блох и глистов, а, вдруг, сразу людей?
От этих зери всего можно ожидать, плавали-знаем!
Теперь я уже умная.

Одно радовало: Гирр все еще был заинтересован в том, чтобы я оставалась здоровой. Теоретически. Он не дал бы мне слопать что-нибудь совсем критичное.

Поэтому, я выдохнула и позавтракала, всем, что отыскалось. А потом мы снова потащились по лесу. Больше Гирр не предлагал меня везти. Видно, его доброта распространялась только на темное время суток, и с восходом солнца все лучшее исчезало, с первым лучом солнца. Гирр был, как ночной монстр, только наоборот. Те в сказках после захода солнца зверели, а Гирр неожиданно добрел. Наверняка, чтобы опять прокатиться верхом, мне придется снова ждать вечера…

Я понуро пнула корягу и ускорила шаг. Гирр на четверых лапах передвигался заметно быстрее, чем я на двух ногах и, понятно дело, расслабляться он мне не давал. Никаких скидок на то, что я слабее. В лесу у нас с ним царило полное равенство! Уверена, во время атаки какого-нибудь левого волка Гирр на полном серьезе предложил бы мне впиться этому левому волку в шею, зубами, с собой наравне! Гирр бы грыз, справа, а я сплевывала чужой мех слева, как и положено равному партнеру!

Я, конечно, была рада, что мне не делали поблажек. Но… не стоило доходить до абсурда.
Человек не может бегать также быстро, как волк! И было бы как минимум вежливо хотя бы иногда тормозить и ждать меня.

Но увы…

Я едва успевала разглядеть серый хвост, то и дело мелькающий в редких просветах между деревьями, цепляющими друг друга тонкими гибкими ветвями.
Гирр ушел далеко вперед, я гналась по следу, как гончая-улитка и радовалась выданным штанам.

В платье точно бы навернулась.

Когда солнце уже вовсю выглядывало из-за темных макушек деревьев, мы выбрались из выбрались на островок света посреди черного океана с буреломом и колючками. Здесь и деревья росли пореже, и сами они были пониже. Кое-где попадались невысокие земляные холмики, поросшие редкой травой, будто крот-гигант внезапно решил обосноваться в лесу и нарыть сразу несколько куч, чтобы было из чего выбирать. Между деревьями и холмами шелестело зеленое море разнотравья, как снегом, припорошенное белыми цветами. И пусть цветы были мелкими и невыразительными, все же смотрелось это намного лучше, чем пеньки и поросшие мхом черные стволы.

Гирр возле одного холмика резко замедлил шаг и навострил уши, словно к чему-то прислушивался. Я немного занервничала, и на всякий случай подошла ближе к нему