Любовь к тебе в моей Днк

Фрагмент 2.

Декабрь, 12
15:17
Уайт.
Мы с Трейс,— от которой все еще разит,— еле добежали до автобусной остановки и в последнюю секунду заскочили в желтое поржавевшее средство передвижения. 
— Фух, — выдыхает девушка, занимая свободное сидение. — Я думала, коньки отброшу. Старая я для таких забегов.
— Кобылка, ты на месяц младше меня, так что не смей тут говорить о старости.
Она улыбается и отворачивается к окну. 
— Же-есть, давно я не ездила на этих развалюхах. Он что, идет через парк? 
— Через парк иду только люди, Трейси, а автобус его огибает.
Подруга закатывает глаза.
— Завтра пятница тринадцатое, а тут прямо как в «Пункте назначения».
— В каком пункте? 
— Во втором, — отмахивается девушка. — И долго нам на нем? 
— До меня час, до тебя минут сорок.
— Сорок? Мне, блин, идти пятнадцать!
Негодующая Трейси начинает ерзать на сидении, доставая из кармана телефон. Вскоре подруга предлагает мне наушник, а через минуту мы, подпевая какой-то популярной в 90-х группе, замечаем улыбку водителя в салонном зеркале. 
— Смотри! — я перегибаюсь через подругу и указываю в окно. — Это не тот парень, который гоняется за Лией? 
По тротуару на скейте едет кудрявый парнишка. Приглядевшись, впереди я замечаю легковушки Лии. 
— Он, точно!
— Интересно, чем это все закончится? – скучающе реагирует Трейс, листая песни в телефоне.
Тем временем Лия притормаживает у своего дома и спешит внутрь, а парень останавливается в том же месте, делая вид, что завязывает шнурки. Наш водитель тоже делает остановку неподалеку.
— Он даже знает, где она живет..
Вдруг наша общая знакомая вылетает из дома и, голося на всю улицу, выливает на парня ведро воды. Он, как послушный щенок, опускает голову и покорно выслушивает, а потом, встав на скейт, уезжает вслед за нашим автобусом.
Каких только чудиков не встретишь.

Декабрь, 12
17:07
Гроу-хилл.
Первое правило «Ассоциации» – молчание:
 «Объект предначертанной влюбленности (ОПВ) не должен знать, что таковым является, иначе ваши отношения окажутся под угрозой, что окажет сильный эмоциональный удар».
Второе – лишения:
 «Вы не можете сближаться с объектом предначертанной влюбленности (ОПВ), пока не будете достаточно осведомлены о его деятельности/интересах, а также в меру обучены правилам ухаживания».
Третье – ограничения:
 «Вы не имеете права вступать в романтические отношения с кем-либо, кроме объекта предначертанной влюбленности (ОПВ). Такой случай будет являться беспрецедентным; никто не может знать, к чему это приведет».
Четвертое – отсутствие:
 «Отсутствие романтических отношений с кем-либо, в том числе с объектом предначертанной влюбленности, не должно вводить Вас в ужас ровно также, как и отсутствие ОПВ в Вашей жизни, разумеется, до определенного периода. Прецеденты существуют».
Четыре кита, на который крепко строится философия таких же генетических уродов, как я. 
Я, надеясь, что из-за опоздания меня не впустят, плетусь, лениво виляя рулем, по темному городу, живущему в свете фонарей. Радио сломано, телефон сел, а желание оказаться в этой «больничке» угасает с каждой секундой вот уже четыре года. 
Подъезжаю к многоэтажному зданию. Выхожу из машины. На проходной охранник забирает у меня из пальца каплю крови для идентификации личности. Лифт. Десятый этаж, закрытый для всех нормальных людей. Тридцатая комната — лекционная, где все делятся новостями. Дергаю ручку и, кинув приветствие Лео — главному тут сорокалетнему дядьке, — занимаю место рядом с Эвансом.
— Как ночь? — вместо «привет» спрашивает он.
— Никак.
— Совсем ничего? 
Я решительно настроен молчать об этой сероглазой алкоголичке. Когда буду убежден, что не поехал крышей в ожидании этого ада, — расскажу. Поэтому, просто кивнув, спрашиваю: 
—А у тебя? 
—Сплетни с подругами, из которых я выяснил, что ей нравится какой-то Рик. Что за имя такое Рик? Каждого второго так зовут, а моя бабушка вообще назвала так своего спаниеля!
— Эв, ты серьезно ревнуешь? Ты же ее даже никогда не видел... вживую то есть.  
Друг, прокашлявшись, начинает странно ерзать.
— Не видел же, Эванс? 
Парень отводит глаза и сделал вид, будто увлечен расспросами Лео.
— Эванс! 
Половина присутствующих оборачивается на нас. 
— Да боже, заткнись ты уже! Видел я ее, видел!
— Сегодня? 
Парень поджимает губы.
— Ты что, следишь за ней? 
— Наблюдаю.
—Это же запрещено! Забыл, что с тобой сделают, если увидят рядом с ней? 
— Я, блин, не муха, которую банкой накрыл и все: дохни там, жди свободы. Я человек! У меня есть чувства! 
— У всех тут есть чувства, Эванс, но правила никто не нарушает.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда начнутся видения. Я тебе тоже про правила буду заливать! 
Мы оба умолкаем, гневно пыхча.
Знал бы ты, Эв, что видения уже начались. И я уже всячески презираю эту девчонку. 

Декабрь, 12
20:33
Уайт.
Сегодня Мэдисон работает в ночную смену и как раз сегодня мне это на руку, потому что поиски потерянного телефона, полагаю, быстро не закончатся. 
Есть, конечно, вероятность, что я просто выронила его в машине, на которой утром укатила тётя, но эта вероятность равна́ ро́вно половине от единицы.
Именно поэтому я, доехав до Трейси на автобусе, выпросила у нее машину и сейчас, пытаясь соблюдать скоростные ограничения, еду к злосчастному бару, из которого вчера вытаскивала подругу.
 Торможу среди байков и несусь в сторону побитого бара. Там только человек за стойкой, потирающий стакан.
— Что, снова подругу потеряла? 
— Нет, телефон. Вы не находили? 
— Слоняюсь ли я в свободное от работы время по парковке, полной пьяных рож? Нет. Играю ли я в Бюро Находок? Нет. Хожу ли я с лупой по каждому углу, пытаясь выцепить драгоценность? Тоже нет. 
Он похож на хитрого нарцистичного кота, который, занимаясь своими делами, плевать хотел на остальных.
Закатив глаза, я направляюсь к столику, единственному, около которого останавливалась вчера. Оглядела его — пусто. 
Вернувшись к барной стойке, я принимаюсь ползать по полу, выясняя, не запинали ли мой телефон под нее в ходе очередной драки — тоже ничего. Только смешки долговязого. 
Тогда выхожу на улицу начинаю слоняться по парковке, уже и не надеясь найти пропажу. Осмотрев все мусорки, я слышу топот ног, животные выкрики и глухие удары. Кажется, байкеры снова что-то не поделили. И меня бы это абсолютно не заботит, не случись эта драка в том самом месте, где я парковалась вчера. 
Аккуратно заглянув за угол, вижу толпу бугаев, которые, освободив центр, образовали круг. Глубокий вдох, и я иду в их сторону, пытаясь слиться с тенью или ближайшей стеной. Обшарив урны и накинув капюшон джинсовки, начинаю обходить толпу, но вдруг кто-то больно толкает меня локтем.
— Эй, ты тут по карманам нашим шаришь?
Груда мышц хватает меня за руку и с силой встряхивает.
— Парни, щипач!
Весь круг вмиг отвлекается от центрального действа и рвется в мою сторону. Груда мышц, все еще не отпуская меня, похлопывает себя по карманам, проверяя, что же я успела свистнуть, а я от страха язык проглотила. Не знаю, понимают они, что я девушка или нет, но не думаю, что это сыграло бы особую роль.
Вдруг за их спинами заводится один из мотоциклов, кто-то из толпы что-то выкрикивает и, забыв обо мне, пьяные байкеры бросаются за, видимо, угонщиком. След их не успел простыть, как за моей спиной со скрипом кто-то притормаживает, обдав меня потоком воздуха.
Черный глянцевый мотоцикл. За рулем человек в таком же черном шлеме. Мотнув головой, он как бы приглашает занять место сзади. Я быстро принимаю приглашение, крепко цепляюсь за рубашку незнакомца и, вдохнув поглубже, готовлюсь к большой скорости.