Любовь к тебе в моей Днк

Фрагмент 3.

Декабрь, 13
7:07
Уайт.
Весь вечер я пыталась взять себя в руки и выбросить из головы все произошедшее. Но, пока ужинала, пока была в душе, пока запускала стиральную машину, так и не смогла успокоиться.
Сама не понимаю: то ли интерес взял верх, то ли я просто слишком много всего испытала. Но точно могу сказать одно — эти события не отпустят меня еще долго.
До трех утра я провалялась в кровати, глядя в потолок и внушая себе, что ничего такого не произошло. Мне даже думать не о чем, спаслась как-то — это самое главное. Только вот спаслась я не сама, меня спасли... И все заново. 
В три утра мой организм просто сдался и отключился, но снился мне все тот же мотоциклист, заполнивший мои мысли и в реальности.
Проснулась я по будильнику. За тридцать минут, сама не помню как, собралась и уже открываю дверь, как вдруг что-то довольно крупное и не вписывающееся в зеленый пейзаж резануло взгляд. Моргнув пару раз, я убеждаюсь, что мне не привиделось. Машина Трейси!
Запустив руки в карманы джинсовки, ключей не нахожу, зато касаюсь чего-то тяжелого и плоского. 
— Не может быть...
Телефон. Целый и невредимый. В дуратском чехле и со смешным Санта Клаусом на обоях. Двадцать семь пропущенных от Мэдисон. Семь от Оливера и тринадцать от Трейси. Кажется, я попала. Но думать об этом некогда. Скорее в машину, скорее завести ее, скорее к подруге.
Если и существуют ангелы-хранители, то мой явно разъезжает на мотоцикле!
 

Декабрь, 13
10:09
Уайт.
—… вы сами выбрали физику и, если кто-то ее не понимает, мисс Дэвон, надо заниматься усерднее. Напомните, куда вы хотите поступать? 
— Уайтский колледж физико-математических наук, — шмыгает носом Кайла. 
—Физико-математических наук! — повторяет преподаватель. — Вы хоть вслушивались в слова? Это же формулы и цифры! Сплошные формулы и цифры, мисс Дэвон! А вы не можете сантиметры в дециметры перевести! Позор!
— Это единственная ошибка в тесте, — сипит она.
— У вас не должно быть ошибок. Какое главное правило у физиков? Точность, мисс Дэвон. А из-за таких, как вы, ракеты разрываются и тонут корабли. Абсолютная точность, доведенная до идеала. Вот девиз истинных физиков!
Пухлый мужчина, смахивающий на лающего бульдога, отчитывает лучшую ученицу в классе, и я перестаю надеяться даже на двойку. 
Это его любимое занятие. Кажется, орать на Кайлу он любит даже больше физики.  Зато, пока бедная девчонка сдерживает слезы, все остальные могут поспать лишние минут пятнадцать.
— МакВайер – два, Спэлман – два, Вуд – два…
Бульдог зло швыряет каждому его работу, а я лениво растянулась на парте, до сих пор не понимая, зачем так усложнила себе жизнь на предпоследнем году обучения.
Утром дверь Трейси открыла ее домработница, сообщившая, что моя подруга слегла с ангиной. Пожелав ей здоровья, я оставила машину и понеслась к школе, до которой, благо, было не так далеко. Даже не опоздала, жалко, на оценки это не влияет…
— Уокер — четыре.
В реальность меня возвращает скомканный листок бумаги, прилетевший в затылок. Я даже на мгновение опешила и начала вспоминать, не сменила ли фамилию, но, опомнившись, быстро разворачиваю листок, на котором красуется оценка. 
Кайла, получившая три, что-то шепчет подруге, и обе посылают мне презрительные взгляды.
— Эй, — кто-то тычет мне ручкой в спину. — Тебя зовут.
Обернувшись, замечаю машущего рукой Марка. Он что-то шепнул соседу и тот по цепочке донес до меня…
— Ты принесла его тетрадь? 
Я отрицательно мотаю головой. Поверь, Марк, вчера мне было не до твоей тетради!  
Цепная реакция снова запустилась.
— Сегодня он везет тебя домой, — передает сидящий сзади парень.
— Да пошел он…
Начала было я, но парниша мгновенно уставляется в свой листок, изображая активную деятельность. 
— А не пойти бы вам, Уокер? К доске, например, — усмехается Бульдог.
Тяжело вздохнув, поднимаюсь и плетусь в переднюю часть класса.
— Страница двадцать восемь, задача номер три.
Пробежав глазами по условию, я говорю, что не знаю, как это решать.
— Куда вы хотите поступать, мисс Уокер? 
— Не зна… то есть в Школу Искусств в Гроу-хилл.
— Что ж, мисс Уокер, садитесь, пять.
— Пять? 
— За то, что не поступаете на Уайтский физико-математический колледж. Садитесь, наконец.
Кайла вспыхивает, по классу проносятся недоуменные вздохи, а я, довольная собой, возвращаюсь за парту.
— Тогда к доске пойдет…
Раздается стук в дверь. Бульдог цокает, что больше походит на нелепое причмокивание, а следом в класс входят среднего роста парень и девушка.
— Здравствуйте,– начинает последняя, быстро оглядев всех; обращается она все же к физику. — Мы переводом из другой школы. Меня зовут Хизер, это мой брат — Лиам. 
— Садитесь уже,— раздраженно отмахивается Бульдог.
Хизер занимает свободное место передо мной, а Лиам садится по правую руку от нее. 
— Привет, — шепчет мне новенькая, обернувшись. — У вас физик всегда такой бешеный? 
Я не сразу нахожусь, поэтому просто киваю. 
Тем временем Бульдог вызвал какого-то десятиклассника и мучил его у доски. Я пыталась записывать, первое время даже что-то понимала, но потом снова упала на парту, потеряв надежду разобраться в физике. Да и зачем мне? Я же теперь всегда могу врать, что поступаю в Школу Искусств! 
От скуки взгляд мой отправляется к новенькому. Он мрачный. Такой, будто над ним повисла пожизненная туча, от него даже веет каким-то холодом и тут не играет роли внешность. Возможно, он показался таким на фоне сестры, но все равно в этом пареньке есть что-то отталкивающее. 
А какая мне вообще-то разница? 
Нахмурившись, я снова ложусь на парту и больше ничего не слушаю. 
 

Декабрь, 13
10:43 
Уайт.
— И все-таки, почему нет?
Потому что ты меня раздражаешь.
— Нет и все.
Я, прижимая к груди кучу листов, спешу в другое крыло на урок французского, а Тейлор преследует меня, объясняя свои маниакальные наклонности желанием докопаться до правды.
— Давай заключим договор.
Лучше уж запрет на приближение.
— Ты говоришь, почему не хочешь ехать со мной, а я не достаю тебя до следующего понедельника.
Больше недели. Мысленно хмыкнув, я прицениваю, насколько же это для меня выгодно.
— И?
Поджимаю губы.
Ну... ты индюк, баскетболист, а еще пытаешься захомутать каждую встречную. Более того, Тейлор, я уверена, что ты поспорил на меня с парнями из команды, поэтому каждое твое изречение и телодвижение выводит меня из себя.
— С таким же успехом я доеду на автобусе, — выдаю я первое, что приходит в голову.
У каждого человека есть чувства, с которыми нужно считаться. Даже у Тейлора, каким бы придурком он ни был.
— Бог ты мой, Уокер, ты только что призналась, что хочешь, чтоб я удивил          тебя? — сияет парень.
—Я только что почти ясно намекнула, чтоб ты отвалил. 
—Грубо. 
—Как есть. 
Пожав плечами, я заворачиваю за угол и сталкиваюсь с толпой. 
Не то, что бы урок французского пользовался популярностью, это, скорее, просто веселые полтора часа, где мы выводим преподавательницу из себя, а потом, получив худо-бедное домашнее задание, уходим домой. Сюда записаны все десяти-, одиннадцати- и двенадцатиклассники, у которых остались пустые строчки в расписании.
—Эй, расхитительница сердец, твой фан-клуб прямо по курсу! — кричит черноволосая девушка.
Джо. Немного шебутная выпускница, с которой судьба свела меня в прошлом году — мы вместе сбегали с физкультуры под предлогом «этих дней». Тренер сразу морщил нос и, не давая нам договорить, буквально выставлял из зала.
—Не знаю, что ты там сказала Тейлору, но он уже успел растрещать об этом в Твиттере!
Она вырывает телефон у стоящего рядом парня и протягивает мне.
Под крошечной фотографией смазливого Марка с золотыми кудрями, виднеется запись, сделанная пару секунд назад: 
«В любой крепости рано или поздно открывается брешь, Уокер». 
Вернув телефон, я закатываю глаза.
—Он даже цитату свою придумать не смог! — свирепствует Джо. — Слизал у Харуки Мураками! Да и черт с ним, этот бред увидела тысяча человек, Лив!
—Гад, — сквозь зубы выдаю я. 
—Требую подробностей. 
Кратко пересказывая историю, я заметила, что уши навострила большая часть толпы.
—Прям так и сказала «чтоб отвалил»? Горжусь!
Эхом раздается цокот коротких шпилек. 
—Что за авгал, стагший кугс? — вопит мадам Бастьен.
Низковатая женщина в юбке карандаше, белой блузке и зализанным пучком на голове. Она несется на нас, как ракета, но все знали: самое страшное, что может сделать мадам Бастьен — рассмешить до икоты.
— Если пгеподавателя нет — это не значит, что нужно поднимать шум! А если бы дигектог пгоходил мимо?
Она отчаянно пытается протиснуться в толпу, распихивая всех локтями. Открыв дверь, женщина верещит:
— Быстго в класс! Живо, живо!
Поток начинает потихоньку затекать в помещение со сдвоенными партами. Прямо передо мной мое же место рядом с Джо занимает новичок. Только сейчас замечаю, что он вообще присутствует. Оглядевшись, Хизер я не обнаруживаю.
— Извини, но...
Он холодно оглядывает меня. Тут подоспевает Джо.
— Привет. Я Джо, это — Лив, а ты проваливал отсюда, места заняты, — мисс Беспадронность указывает Лиаму на свободный стул за последней партой.
Тот молча поднимается, собирает вещи и, снова глянув на меня, уходит.
—Учись, пока я жива!
Где-то внутри совесть начинает кусаться. Я попыталась починить замок на ее клетке, но эта подруга, больше похожая на плотоядных Зубастиков из фильмов ужасов, явно не желает помещаться между моими ребрами.
Не понимая, что делаю, я на мгновение оборачиваюсь. Темноволосый Лиам, накинув капюшон толстовки, откидывается на стуле и, набирая сообщение в телефоне, выглядит совершенно отрешенно.
—Брось, ему плевать, — читая мысли, успокаивает соседка по парте.
Я коротко киваю и больше не решаюсь оборачиваться, хотя, признаюсь, была за шаг от того, чтоб подсесть к нему и принести никому не нужные извинения.
— Итак, класс, откгываем стганицу номер пятьдесят и...
Вдруг раздается хрип, а следом громкоговоритель на стене кричит громче положенного:
— Внимание! Всем одиннадцатым и двенадцатым классам в сопровождении преподавателей явиться в актовый зал.
Женщина с железным голосом повторяет это три раза и умолкает, а мадам Бастьен, чуть не вскипая от гнева, тяжело выдыхает и цокает каблуками в сторону двери.
— Чего гассиживаемся? За мной, стагшекугсники, остальные свободны.
Десятиклассники радостно шумят, а все остальные, как послушные утята, выстраиваются парами и двигаются в коридор за коротколапой гусыней.
— Ну, им либо жалко только выпускников ближайших двух лет в случае террора, либо нас снова втягивают в какую-то «тусовку» для статусности,— предполагает  Джо. — Я сваливаю.
— Эй, ты что, бросишь меня тут одну?
— Пообещай, что сходишь со мной в курилку после собрания.
— А если...
— Даже если нас поведут обратно на френч.
— Ла-адно.
Довольная собой, девушка берет меня под руку и с большим энтузиазмом шагает дальше.