Любовь к тебе в моей Днк

Фрагмент 5.

Декабрь, 13
Гроу-хилл
18:07
—Офигеть же!
Я только хмурюсь. 
—Ты, блин, самый большой зануда в мире! Тебя все равно отправят на эту тупую вечеринку, так почему бы не помочь лучшему другу? 
Костюмированный бал мало привлекает: втиснуться в костюм, в котором и руку нормально не согнешь такая себе перспектива.
—Потому что я туда не пойду. И вообще, как ты об этом узнал? 
Официантка, появившаяся из-под земли, ставит на стол молочные коктейли и смиряет нас умиленным взглядом, из-за которого Эванс свел брови к переносице. 
—Сандвичи будут через минутку, — и она завиляла бедрами к бару. 
Мой друг, хоть и сидит на диванчике напротив, все же отодвигается поближе к окну и начинает выбирать из гривы мусор. Уморительное зрелище, больше похожее на дикаря, выбирающего блох, чем на восемнадцатилетнего более-менее приличного паренька. 
—Кончай ржать! — рявкает Эв. 
Официантка, снова подоспевшая к столику, быстро сбросила с подноса еду и испарилась, будто по хлопку. 
—Рассказывай уже, кто тебя в кустах искупал. 
—Сегодня был в Уайте и… 
—Снова? 
—… в этот раз дошел до школы, ну, пошатался там немного, а потом в окно актового зала подслушивал про всю эту движуху. У них окна чуть не на крыше, прикинь! Туда залез, а оттуда не смог, вот и грохнулся в кусты…
—Помимо того, что меня смущает твоя мания преследования, так ты теперь еще и паркуром занялся? 
—Ва-у-у-удда-а!
—Чего?
—Зануда! — повторяет парень, проглотив еду. — Это ж надо: быть выпускником и не сходить на тусовку! И как я только с тобой связался? 
—Нельзя брать человека на слабо, Эв, это же по-детски. 
—Взрослый нашелся! Тебе сколько? Восемьдесят? Или сто десять? Чтоб ты нудел и жаловался на суставы? Очнись, Джош, тебе девятнадцать! Жизнь продолжается, твои…
Тут, не выдержав, я ударяю ладонью по столу, потому что прекрасно понимаю, что он скажет. Так говорит каждый, кто через это не проходил. Я не прошу меня жалеть, но лучший друг как никто другой знает, что эта тема никогда не должна всплывать. 
Мы помолчали, а потом одновременно сказали: 
—Извини, чувак, — Эванс. 
—Ладно, проехали, — я. 
Парень просиял и снова начал уплетать сандвич. 
—Так, если ты попадаешь на этот бал, тогда зачем тебе я? 
—Ты что-нибудь слышал о таком понятии, как поддержка? Моральная там? Физическая? Разные бывают на самом деле…
Отпивая коктейль, я взглядом даю понять, чтоб он не умничал. 
—Супер. Так вот, кто же будет подбадривать меня, когда я попытаюсь с ней заговорить? 
—То есть смелости преследовать хватало, а заговорить — нет? Маньяк-социофоб!
Друг прыскает: 
—Да! Я же никогда с девчонками не дружил даже.  
—Может, не главное, что она девчонка, а главное, что она человек? 
—Загнул, — качает головой Эванс. 
—Я о том, что нужно расслабиться и говорить точно также как ты говоришь со мной.
—Отлично. Раз ты такой профи, тогда составишь мне речь. Как назовем наш план? 
—Напомни, когда я подписался? 
—Как только я забрал твою шкуру с невыносимого опросника, парень. 
—Ну, тогда «История о Красавице и Маньяке-социофобе».
—За «Историю»! — поднимает свой бокал Эванс, и мы, под пристальным взглядом официантки, чокаемся. 

Декабрь, 13 
18:14
Уайт.
Все еще не довольная тем, что мне пришлось впустить этого слащавого баскетболиста, я пыталась отыскать в комнате чистую тетрадь, но попытки не желала увенчиваться успехом. Я нашла даже какие-то грамоты из младшей школы и сгнивший мандарин, но…
Телефон зазвонил где-то на кровати и, ударившись затылком о стол, я спешу поднять трубку. Может, это Мэдисон? Тогда у меня будет весомый предлог вытурить Тейлора из дома. 
—Извини, Джо, я немного занята, — пытаясь скрыть разочарованный тон за извинениями, говорю я. 
—Не Марком Тейлором случайно? 
—Стой, откуда ты…
—Твиттер, Лив. Почитай. Срочно. И любыми силами вытури его! 
—Хорошо, спа…
Но шум улицы, слышащийся в трубке, затихает. Экран моего телефона гаснет. Потянувшись, я достаю зарядку, подключаю телефон и молюсь, чтоб тот включился. Если я сейчас буду убивать человека, мне нужны хоть какие-то основания кроме откровенной неприязни. 
Вдруг ткань прилетает откуда-то сзади и падает мне на голову. 
—Я там, значит, голодаю, а она тут растянулась! Удобно, Уокер? 
Когда я переворачивалась на спину, другая ткань прилетела мне в лицо, и я, наконец,  осознала, что это мои грязные вещи, которые остались на лестнице. 
Свесив ноги с кровати, я обращаю внимание на Марка. Точнее, на его правую руку, в которой он насмешливо раскручивает мой лифчик, выпавший из злосчастного тазика. 
—Придурок! — выругиваюсь я, вырывая вещь. 
—Зато ты встала быстрее. 
Вытолкнув его за дверь, я снова бегу к телефону, но последние несколько дней у этого парня были не из лучших — он явно просит меня оставить его в покое. Ну что ж, значит, обойдемся без оснований. 
Полная решимости, выхожу в коридор, где Тейлор увлеченно рассматривает фотографию на стене. Там двое счастливых людей с одинаковыми серыми глазами валяются в куче осенних листьев. 
—Кто это рядом с тобой? 
—Брат. 
Немного подумав, Марк продолжает: 
—Вы похожи. Как его зовут? 
—Оливер, — полная нетерпимости, бросаю я. 
—Ого, да ваши родители с фантазией! — я смотрю на него, как на идиота. — Ну, Оливер и Оливия. Смешно же.
—Ага. 
—Где он сейчас? 
—В колледже.
Своими краткими ответами я пытаюсь вытолкнуть Марка с этого этажа. 
—На кого учится? 
—Слишком много вопросов для одного вечера и одного человека, Тейлор. 
Мы спускаемся на кухню, где парень с удобством разваливается на моем стуле. 
—Не вижу в твоих руках тетради.
—Она не понадобиться. Ты уходишь. 
—Чего? 
—Чего слышал. Ты уходишь. Я завтра принесу тебе твою тетрадь, а сейчас проваливай. 
Баскетболист опешил, то ли от смены моего настроения, то ли из-за того, что подумал, будто я что-то знаю, и начал хлопать губами, как рыба, пытаясь быстро придумать повод остаться. 
—Она нужна мне сегодня, Уокер. 
—Думаю, еще одну ночь ты проживешь без рисунков скелета. 
—А я так не думаю. 
—Да свали ты уже! 
—Не-а. 
—Я вызову полицию. 
—Кого угодно, но без тетради я не уйду. 
Возмущенная и разошедшаяся, я хмыкнула и готова была продолжить кричать, как вдруг, опустив голову, парень спросил: 
—Ты знала, что я ни с кем не встречался с восьмого класса?
—Очень полезная информация, но….
—После того дня, как ты подарила мне валентинку, помнишь? 
В уме я сосчитала, сколько прошло лет, еле удержалась, чтоб не присвистнуть и лихорадочно пыталась вспомнить тот день и ту валентинку.
—Вот.
Марк снимает чехол с телефона, вытаскивает из него крошечное сердечко из красного картона и кладет на стол передо мной.
Все еще ошарашенная, я беру ее, но ничто внутри не екает. Не узнаю я эту штуку и все тут. Единственный парень, который получал от меня валентинки — брат. И в этом нет сомнения. 
—Тут какая-то ошибка…
Марк поднимает на меня свои щенячьи глаза, поблескивающие от слез, и обхватывает своей рукой мою. Смущенная, я тут же затыкаюсь. 
—Лив, все эти годы я пытался заставить тебя ревновать, пытался вывести тебя на эмоции, но ты… — прядь зализанных волос падает ему на глаза. — Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? 
Он посильнее сжимает мою руку и вместе с валентинкой притягивает ее к своей груди. 
—О боже, Марк… я… м-м… п-правда польщена и…
Вдруг его прорывает и ко мне приходит осознание, что он плакал не от трогательности момента, а от смеха, который старательно сдерживал. Этот почти двухметровый придурок исходился в судорогах, хватаясь за живот. 
— Ма-арк… я… правда… польщен-а-ха-ха-ха-ха, — заикаясь, повторяет мои слова Тейлор.
Он буквально отталкивает мою руку и плюхается обратно на стул. А я так и стою с каменным лицом и желанием сгореть со стыда. 
— Вот парни поржут!
Щелчком меня будто возвращают в реальность. Нагнувшись, я обнаруживаю, что баскетболист пересматривает видео, заснятое только что. Кажется, мы с моим мозгом были так шокированы, что даже не заметили, как нас запечатлели. 
—Проваливай! — вдруг срываюсь на крик я. — Проваливай из моего дома сейчас же, Тейлор, ножи заточены и лежат совсем недалеко!
Парень притихает, но начинает икать, что снова заставляет его давиться смехом. 
—Думаешь, я шучу? 
Сама от себя не ожидая, выдвигаю ближайший ящик, достаю оттуда длинный нож для мяса и начинаю активно им размахивать.
—Тише, тише, Лив, я уже ухожу…
Я не смотрю в глаза этому уроду, но слежу за его движениями. Через секунду входная дверь хлопает, а через минуту след Марка Тейлора и его джипа испаряется. 
Не было смысла просить его удалить видео, не было смысла кричать, не было смысла показывать, что мне обидно, потому что теперь об этом точно узнает куча народу. 
Тяжело втянув воздух, я опускаюсь на пол. 
Глаза жжет от подступающих слез, сердце колотится из-за того, что я чуть не бросилась на человека с ножом, а пальцы подрагивают. 
«И любыми силами вытури его», — вспомнились слова Джо.