Любовь, как в кино

Глава 1

— Блин, я буду скучать по Лондону... — Хейли выдыхает, глядя на горизонт, где крыши старинных зданий терялись в дымке серого неба. В её голосе звучало что-то необъяснимо щемящее — тоска по тому, что ещё не стало прошлым, но уже ускользало сквозь пальцы.

Рядом слышится лёгкий вздох, и плечо Хейли ощущает мягкое, почти неуловимое прикосновение. Бен стоит рядом — высокий, спокойный, с той полуулыбкой, которая могла либо поддержать, либо растревожить ещё больше.

— А я буду скучать по тем дням, когда всё было проще, — произносит он с задумчивой ноткой. — Когда мы смеялись до упаду и не думали, что у всего есть конец.

Хейли поворачивается к нему, вопросительно прищурив глаза.

— Но ведь что-то остаётся, да? — Бен встречает её взгляд и продолжает, не сводя глаз: — Наша дружба. Она, как бы там ни было, не развалится от пары тысяч километров.

Хейли чувствует, как уголки её губ сами собой тянутся вверх.

— Звучит как обещание, — тихо говорит она.

— Это и есть обещание, — кивает он серьёзно, но его глаза блестят теплом.

Они молча направляются к выходу со съёмочной площадки. Холодный ветер окутывает их лица, пробираясь под пальто, а пальцы Хейли уже начинают мёрзнуть. В этот момент Бен, случайно или нет, лёгким движением задевает её руку своими пальцами. Это было так невесомо и нежно, будто случайное прикосновение лепестка.

Хейли не вздрагивает, не одергивает руку. Она только глубоко вздыхает, пытаясь скрыть, как приятное тепло разливается по телу, оставляя на коже следы мурашек.

— Эй, может, перекусим где-нибудь? — неожиданно спрашивает Бен, нарушая тишину.

Хейли поднимает на него удивлённые глаза, в которых ещё плескались остатки задумчивости.

— Здесь? Разве ты не сыт этими вечными бутербродами на площадке?

— Я знаю место получше, — уверенно заявляет Бен, а в голосе его снова помелькает то самое мальчишеское озорство, которое он иногда показывал. — Закусочная у Биг-Бена. Обещаю, там есть что-то стоящее.

— И ты уверен, что меня это устроит? — с вызовом спрашивает Хейли, подняв бровь.

— Ставлю свою репутацию, — усмехается он.

Хейли качает головой, но улыбка выдает её согласие.

— Ладно, покажи мне этот свой «клондайк».

— Не пожалеешь.

Путь до Биг-Бена тянулся неспешно. Они идут по улочкам, освещённым тусклым светом фонарей, вдыхая влажный воздух, в котором явственно ощущался запах приближающегося дождя.

— Ты ведь не просто так предложил туда пойти, — вдруг произносит Хейли, не глядя на него.

— А почему ты так думаешь? — Бен бросает на неё быстрый взгляд, но продолжает идти вперёд.

— Потому что ты всегда выбираешь места, которые запоминаются. Будь то пироги или вид на город.

Бен пожимает плечами и улыбается про себя.

— А ты всегда ищешь скрытый смысл в простых вещах.

Хейли усмехается, но все равно молчит. В тот момент, когда они выходят на площадь, а величественный Биг-Бен раскрывается перед ними во всей своей красоте, она вдруг останавливается.

— Спасибо, — говорит она негромко, будто в никуда.

— За что?

— За это время. За Лондон. За тебя, в конце концов.

Бен молча смотрит на неё, в глазах застывает что-то глубокое, неподдающееся словам.

— Всегда пожалуйста, Хейли. Всегда.

И они снова идут дальше, растворяясь в шуме вечернего города, в котором каждый шаг кажется чем-то важным, а каждая секунда — почти вечностью.

Бен вытирает уголки глаз, пытаясь прийти в себя после проникновенного рассказа о моментах прощания. Его голос всё ещё дрожит от эмоций, но на лице играла слабая улыбка. Эти воспоминания были тяжёлыми и светлыми одновременно, словно мягкий свет свечей на поминках. Миссис Филлипс, которая исполняла роль ещё не умершей Тессы, матери его экранного сына Оливера, украдкой вытирала слёзы. И от этого абсурдного контраста — траура по персонажу, которого ещё не было в сценарии — становилось легче и грустнее одновременно.

— Помнишь, как я не мог выговорить ту чёртову реплику? — Бен вдруг усмехается, глядя на Хейли, будто хватаясь за спасительную нить чего-то смешного. — И ты из-за угла хохотала так, что режиссёр думал, мы оба свихнулись.

Хейли прикусывает губу, но её плечи уже трясутся от смеха.

— Как тут можно было не смеяться? — выдыхает она сквозь хохот. — Ты выглядел так серьёзно, когда забыл имя своего персонажа!

— Не напоминай, — Бен закатывает глаза, сам не сдерживая улыбки. — А момент в самолёте? Когда ты сказала стюардессе, что я боюсь летать?

Это было уже слишком. Хейли хохочет так громко и заразительно, что прохожие оглянулись бы, если бы они были на улице.

— Ты сам сказал, что не против подшутить! — выкрикивает она сквозь смех, едва переводя дыхание.

— Да, но не думал, что ты отправишь мне восемь пакетиков с «успокоительным чаем» и предложишь подушку с котиками.

— Зато теперь ты не боишься летать! — с ухмылкой парирует Хейли.

— Не потому, что я привык, а потому, что боюсь твоих «шуток», — Бен смеется громче, чем хотел, и на секунду останавливается, пытаясь отдышаться.

В этот момент перед их глазами мелькает яркое пятно — красное, приглушённое и мерцающее. Это была вывеска закусочной, к которой они, наконец, добираются. Словно финишная прямая после долгого и утомительного марафона.

— Мы на месте, — произносит Бен с преувеличенным облегчением и прижимает руку к животу, который недвусмысленно заурчал.

— Слава небесам, — Хейли закидывает голову назад и на секунду закрывает глаза. — Ещё чуть-чуть, и я бы точно умерла от голода.

— Не хватало ещё поминок по тебе, — подхватывает Бен, ухмыльнувшись.

— Тебе же понравится произносить речь, — вновь парирует она, подталкивая его в плечо.

Они входят внутрь. Воздух внутри закусочной был пропитан ароматом жареного мяса, свежего кофе и чего-то сладкого. Желудки обоих тут же отреагировали, будто сговорившись, а Хейли слегка крутит головой в поисках свободного столика.