Любовь, как в кино

Глава 9

Спокойная атмосфера, которая царила в этот момент, уже не вернется. Все вокруг, казалось бы, было на своих местах, но что-то, невидимое и неуловимое, изменилось.

Этот день, как и сама подготовка к поступлению в Королевскую школу драмы и речи, наполнялся тихим предчувствием, будто в воздухе висела тень прощания, которое не избежать.

Бен аккуратно укладывал вещи и материалы в сумку, погруженный в мысли. Внезапно постучали в дверь.

— Открыто! — воскликнул он, не отрываясь от своих занятий.

Дверь тихо распахнулась, и в комнату вошла его сестра.

Она частенько заглядывала к нему, чтобы поделиться чем-то личным или просто провести время. Обычно разговоры с ней приносили облегчение, как глоток свежего воздуха.

Но сегодня все было не так, как раньше.

— Что делаешь? — с любопытством спросила она, стоя в дверях. В ее голосе не было насмешки, как у братьев, не было скрытых поддразниваний. Просто искренний интерес, как у человека, который знает тебя, как никто другой.

Бен взглянул на свою сумку, собравшую все, что ему было нужно для учебы. Это было начало чего-то нового, чего он так долго ждал, но в этот момент ему казалось, что часть его оставалась позади, в этих знакомых стенах, с людьми, которых ему было трудно оставить.

— Как видишь, готовлюсь к поступлению, — ответил он, но сам не знал, что скрывается за его словами.

Это не просто подготовка, это было прощание с одним этапом жизни, с детством, с тем, что было знакомо и понятно.

Сестра замедлила шаг и посмотрела на него. В ее глазах мелькала не только любопытство, но и что-то другое, невыразимое. Молчание было полным, несмотря на слова.

— Может, ещё будет время пообщаться, пока ты не уехал? — тихо спросила она, её голос едва слышен, но в нем звучала глубокая просьба — не торопиться, остаться в этом моменте хотя бы немного дольше.

Её слова прозвучали как просьба, и Бен сразу отреагировал. Он поднял взгляд, улыбнулся, и, отложив всё в сторону, встал с пола.

— Конечно, милая, — ласково сказал он, подходя к ней. — У меня ещё полно времени для тебя.

Он убрал сумку под письменный стол и уселся прямо на пол, жестом приглашая её сделать то же самое. Мэй, не раздумывая, устроилась рядом. Они сели, скрестив ноги, как делали в детстве, когда подолгу разговаривали, строили планы или просто сидели в тишине. Их ноги образовали «бабочку», словно это был их общий ритуал.

Мэй на мгновение замолчала. Она подбирала слова, стараясь ничего не упустить, но при этом не ранить брата. Она видела, как он сосредоточен, как его мысли витали где-то далеко, в будущем, где её уже могло не быть рядом.

Бен молчал, уважая её раздумья, но его взгляд был полон тепла. Он всегда знал, как дать ей пространство для размышлений.

— Как ты вообще додумался стать актёром? — наконец спросила она. Её голос был тихим, но в нём звучал не только интерес, но и лёгкая печаль.

Ей хотелось понять его выбор, но ещё больше — услышать, что он не сомневается в нём.

Бен посмотрел на неё, его глаза светились лёгкой грустью и теплотой. Вопрос заставил его задуматься, и он слегка улыбнулся, как будто вспоминая что-то далёкое и дорогое.

— Знаешь, — начал Бен, задумчиво всматриваясь в пол, словно пытаясь найти там отражение прошлого, — штука под названием «жизнь»... Она очень странная, правда? Когда я был маленьким, мне всё казалось таким простым. Всё было на своих местах. А сейчас... – он ненадолго замолчал, словно слова стали тяжелее воздуха. — Сейчас всё кажется гораздо сложнее.

Мэй внимательно смотрела на него, её изумрудные глаза светились нежностью и заботой. Но в них же читалась и тень грусти – как будто каждая его фраза открывала что-то, что она боялась услышать.

Она сложила руки на скрещенные ступни и слегка улыбнулась, побуждая его продолжить.

— Помню, как играл в «Вдали от обезумевшей толпы», — наконец произнёс он. — Вы все были там: ты, братья, мама… Вы смотрели, несмотря на то, что у каждого были свои дела.

— Ну конечно, — с мягкой улыбкой ответила Мэй, кладя руку ему на плечо и легко проводя пальцами, словно пытаясь стереть из его памяти остатки сомнений. — Мы всегда приходили. Ты был нашей гордостью, Бен. Мы бы не пропустили твои выступления.

Она ненадолго замолчала, а потом добавила с лёгкой усмешкой:

— Ещё я помню, как ты любил читать мне романы девятнадцатого века. Ты читал так, будто сам жил в тех временах.

Бен тихо рассмеялся, но в его взгляде оставалась глубина.

— Это было моим любимым занятием, — сказал он, чуть щурясь, будто пытаясь удержать воспоминание. — Я думаю, ты помнишь те романы даже лучше, чем я. Хотя… Я уверен, что ты читаешь их и сейчас.

Мэй улыбнулась, но её взгляд стал мягче, почти печальным.

— Может быть, — прошептала она, — но мне больше нравилось, когда ты читал их мне. Как-то эмоционально, будто у тебя был талант погружать нас в те истории. Это мы любили больше всего.

Бен замер на мгновение, будто её слова ранили что-то глубокое в его душе, а затем тихо произнёс:

— Я буду скучать по этим дням, Мэй.

Она убрала руку с его плеча, но её пальцы задержались на мгновение, словно не решаясь отпустить.

— Я тоже, Бенни, — её голос дрогнул, и она отвела взгляд, чтобы скрыть влагу, начинавшую собираться в её глазах. — Очень буду скучать.

Тишина накрыла их, как мягкое покрывало, прерываемая лишь тихим звуком их дыхания. Это мгновение казалось вечностью, застывшей во времени.

Бен и Мэй ещё раз посмотрели друг на друга, вглядываясь в глубину глаз, пытаясь запомнить каждую черту, каждую деталь, словно это был их последний шанс удержать связь.

Они обнялись так крепко, будто хотели втиснуть в эти объятия всё, что не успели сказать, весь страх потери, всю любовь. Их тела дрожали, но это была не слабость, а сила чувств, которые они испытывали.

Мэй, прижавшись к брату, почувствовала, как её слёзы медленно пропитывают его плечо. Она пыталась сдерживаться, но не могла.