Любовь князя Алексея

Глава 8

   На утро в людской громкий плачь раздавался. Слуги столпились, кухарка прибежала. Конюхи Никита да Васька за столом кашу доедают.

   Что за шум?

   Паланья, ночью у княгини дежурила, а теперь криком кричит, разрывается. В грудь себя кулаком бьёт. На долюшку несчастную жалуется. Слуги всполошились, спрашивают. А Паланья рыдает, не остановиться. Что, говорят, случилось? А она, только заикается. Худо – бедно, разобрали жалобы.

   Ночью, заснула Палаша и время, княгине микстуру пить, пропустила. Хозяйка утром в Палашку кувшином и кинула. Чуть голову не расшибла. И послала девку в дворовых на свинарник служить. Велела не возвращаться.

   Белугой ревёт Палаша, кается. Разве могла она время проспать? Вот ведь как получилось. Теперь, в свинарках ходить, всю оставшуюся жизнь.

   Жалеют слуги Паланью, да что они могут. Поговорили, пожалели да разошлись, кто куда, по службам. Остались в людской только Лиза с Варей да Анисья кухарка.

  - Во как, - говорит Анисья, - поняли девки, что делается. Всё как не по Её, поди с глаз долой. Небось, Варька помнишь ещё розги свои?

  - Как не помнить, сраму тогда понабралася, - Варя многозначительно посмотрела на Лизу.

   Та, сидит тихонько. Лицо грустное.

  - Тут, поди и не знаешь, что завтра будет. Чем обернётся, - продолжала Анисья, - я иной раз и то боюсь, не то приготовлю, так и мне юбку задерут и розгами отходят по голому заду. Тьфу ты, пакость какая. И что Ей неймётся. Так и хочет три шкуры с нас собрать. Да, раньше Она такой не была.

   Анисья, много лет в доме. Как раз, молодому князю, двадцать лет назад, нянькой приходилась. Жила на особом положении. С малого, к кухне приставлена. Не было во всей округе её стряпни вкуснее. О чем и соседи княгине не раз говорили. Сама хозяйка Анисью уважала и даже с ней советовалась. Гордилась Софья Андреевна такой стряпухой. Ценила.

  - Тебя не отходят, - вздохнула Варя, -  Вона, как готовишь для господ. Когда они на твою стряпню жаловались?

  - Это верно. Я любому, ихнему, хранцузкому повару враз нос утру.

   Тут Прохор зашел кузнец, подкрепиться перед работой.

  - Чего это Палашка ревёт, разоряется. За три версты слыхать? - поинтересовался.

   Рассказали. Задумался. Поел по-быстрому да ушел.

   До утра, Лиза глаз не сомкнула. Всё думала. Что ж теперь будет?

   С самого начала, всё пыталась припомнить. Что неправильно сделала? Каким поступком повод  дала? Почему князя на вольности толкнуло? Ведь казался, нормальным человеком. А тут, набросился, словно коршун на добычу. А глаза, глаза то - безумные.

   Думала Лиза, как могла позволить такому статься. Почему не выкрутилась, не убежала? Боялась, шум поднять. Может, нужно было? А что если бы слуги собрались? Позор.

   А княгиня? При мысли о ней, дрожь начиналась. Где-то внутри, в животе подсасывало. Страх, да и только.

   То - правильно всё было, как положено. И вот – тайна. Плохая. Ощущение стыда, низости, обречённости. Нечистая теперь - порочная.

   А если князь рассказывать станет? Или опять затягивать? Что делать?

   Может, как Варя сказала? Ну его всё. Пусть так и будет. Чего от жизни ждать? И хоть знала Лиза, что вольна, но уходить-то страшно. Даже представлять боялась. За стенами, что?  Нищета. Голод.  А здесь, авось ни кто и не узнает.

   А Варя? И что же, она и под пытками не скажет.

   А кольцо? Вдруг найдут. Зачем оно? В благодарность? Спасибо батюшка, Алексей Степанович.  Отблагодарили.