Любовь князя Алексея

Глава 3

   Тихо в избе стало. То, глядишь, бабка историю расскажет. А тут, совсем пустота. Некому и слова молвить. С козой, да с курами немного наговоришь. Кот рыжий приблудился, смотрит с интересом, да пёс рябой уши навострил, слушает. Вот и вся компания.

   По соседям Лиза не ходила, знакомства особого не вела. Иной раз ребятишки забегут, угостит - какой краюхой богата. Если кто на ночлег попросится, в другие избы направляла. Опасалась Лиза заезжих людей. Особенно, ночных визитов боялась. Если кто в окно стукнет, говорила - полна изба. Уложить некуда. Ходила, почитай, каждый день, на дальнее поле за пшеницей. Зерна, сколько могла, нанесла. Кто знает, как зимой будет. Для козы, сена заготовить старалась, чтобы и козе не голодать. Справлялась, как могла.

   Только вот самочувствие совсем расстроилась. Слабость одолела, да живот тянет. Чего это? Кто поймёт? 

   А тут ещё, мужики деревенские стали вокруг ходить. Прознали люди, что девка одна живёт, так целый день, то один, то другой нагрянет. Лиза, дверь на засов уже и днём запирать стала. Кто их поймёт, что у кого на уме.

   Один мужик, чаше всех заходил. Молодой, усталый. Глядел грустными глазами. Говорил - вдовый он, жена в родильной горячке померла. Остались трое детишек без матери. А он один, не справляется никак. Нужно и по хозяйству, и по дому успевать, и земля чтобы не стояла, и дети не голодали. Звал Лизу за себя замуж.

  - Бери, - говорит, - кур да козу и ко мне в дом перебирайся.

   Лиза его слушала, но всякий раз отказывала.

  - Не могу, без любви.

  - Да что тебе та любовь? Уважать тебя буду, не обижу. А там уж, как сладится. Мужик я не пьющий. Только под праздник немного. Детям дурного не показываю. Подумай хорошо. Что тебе одной тут оставаться? Загубишь себя.

   Обещала подумать.

   Сядет Лиза порой у окошка, на дорогу смотрит, имение княжеское вспоминает. Алексея. И взгрустнёт по тем дням, и пожалеет. Может, как то разрешилось бы, ведь рожают девки дворовые ребятишек и ничего. Ни кто их, за это не наказывает. И не была бы княгиня очень уж строга. Покричала бы, да остыла вскоре. Может статься, сглупила Лиза. Зачем бежала? Теперь уж и не понять, не разобраться.

   Вспоминала предложение Алексея. Говорил - всё будет. Всё. А теперь вот, сидит она в глухой деревне беременная, и не знает, что делать. А чем дальше, тем страшнее. Всё в черном свете представляется. Неизвестность пугает. А что если, как жена того мужика – Лиза помирать начнёт. Кто поможет?

   Каждый день почти боль тупая одолевает. То, в курятнике скрутило, сидела, встать не могла. То, у колодца вёдра хватанула, что аж вскрикнула. Боль сквозь тело прошла. Походит Лиза, полежит, вроде отпускает. Страшно - а сказать некому.

   Осень промёрзлыми холодами окутала. С ноябрём пришли заморозки. Вкруг деревни оголённые поля, темнотой страшат. Небо пепельно-серое, солнца не видно. Выглянет ненадолго и снова за темную пелену спрячется.

   Замерзать стала Лиза, а надеть нечего. Пришлось в бабкин сундук заглянуть. Там одёжа сплошь до дыр поношенная, да и та сойдет. Выбирать не приходится.

   Куталась Лиза, как могла. А тут ещё, со сквозняка, простудилась. Слегла совсем, сил нет ни печь затопить, ни кур покормить. То в жар, то в холод бросает. Всё равно вставала. До козы в хлев шла.

   Так ходила Лиза, два дня.  На третий, там, в хлеву и упала без чувств.

   Очнулась на холодном, влажном от куриного помёта полу. Острая боль пронизала тело. Словно ножом внутри резануло. Из горла крик рвётся. Скорчилась Лиза, по полу к двери карабкается. А живот как будто раздирает кто, потом с силой сжимает зажимает. Снова дерёт и так несколько раз.  Кричит Лиза от боли и ужаса. Кричит словно оглашенная.

   Вдруг, словно в тумане увидала силуэты.  Голоса услышала. Сама корчится, от чужих рук отбивается.

   Очнулась, лежит, вроде, на тюфяке. Старым кафтаном укрыта. Огляделась, избу не узнаёт и опять в сон провалилась.

   В следующий раз, когда глаза открыла, лежит, словно в кокон завернута. Кругом бело. Яркий луч слепит. Снова в забытьё. Несколько раз, ноющая боль внутри и жар снаружи выводили Лизу из такого состояния. Потом, снова туда погружали. В какой-то из этих моментов, она разглядела лицо матери. Худое, измождённое лицо.  Иногда, видела Лиза Алексея. Он склонялся над ней, и казалось, смотрит нежно. Но всё быстро исчезало и менялось. Оставалась лишь дрожь и боль.