Любовь мажора

Глава двенадцатая

На следующий день я вышла из дома с твёрдым намерением забыть о вечеринке. И о всём, что там произошло.

Университет встретил меня привычным шумом: звонкие голоса в коридорах, запах кофе, ряды курток на вешалках. Жизнь здесь шла своим чередом, будто в мире не случилось ничего особенного.

Я шла по коридору, держа в руках стопку учебников, когда услышала за спиной шёпот и сдавленные смешки.
Не оборачиваясь, я уже знала, кто это.

- Вот она, новая "любимая игрушка", - прошептала кто-то нарочито громко.

- Поднялась по карьерной лестнице, - ответила другая. - В койку Тимуру - и вперёд, к дипломам.

Я сделала вид, что не слышу. Привычная тактика: притвориться, что им плевать.

На паре по истории я устроилась на своё обычное место у окна, надеясь спрятаться за конспектами. Но не тут-то было.

Вика с ядовитой ухмылкой и золотыми кольцами в ушах - села прямо позади меня и с первого же мгновения начала нашёптывать достаточно громко, чтобы я слышала:

- Бедная Алинка. Бедная, бедная. Она думает, что если её потрогали пару раз на вечеринке, то она уже миссис Романова...

С каждым словом злость внутри меня нарастала.
Я крепче сжала ручку в пальцах.

- Ну что ты, Викуля, - притворно заискивала другая девица. - Она теперь особенная. Новенькая подстилочка для Тимура.

Раздался сдержанный смешок.

Всё бы ничего - если бы в этот момент в аудиторию не вошёл Тимур.

Он появился, как всегда: тихо, уверенно, привлекая к себе все взгляды. Высокий, в тёмной футболке и кожаной куртке, он двигался легко, как хищник среди зала.

И всё бы было хорошо...
Если бы его взгляд не упал прямо на меня.

Он задержался на мне на пару секунд. Непроницаемый. Холодный. Но в глубине - что-то темнело, едва уловимое.

Потом его глаза скользнули дальше.
И остановились на Вике.

На одну короткую, но тяжёлую секунду.

Вика замолчала. Осеклась на полуслове, смешок замер в горле. Её подружка неловко закашлялась.

А я опустила голову, чувствуя странное тепло под кожей. Нет, он ничего не сказал. Ни одного слова. Но этого взгляда хватило.

Весь остаток пары они сидели молча. Даже не пытались больше шептаться.

После занятий, когда я собирала книги в рюкзак, ко мне подошла Маша, сияя как солнечный зайчик.

- Ты видела, как он на них посмотрел? - шепнула она. - Это было эпично! Они чуть под стулья не сползли!

Я натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной.

- Не придавай значения. Всё это ерунда.

- Конечно, ерунда, - хитро прищурилась Маша. - Особенно когда на тебя смотрит Тимур Романов, как будто готов перегрызть всем глотки.

Я молча застегнула рюкзак, стараясь не выдать дрожь в пальцах.

Потому что внутри всё-таки что-то вздрагивало.

И это было гораздо опаснее любых сплетен.

Я уже спускалась по ступеням, когда услышала за собой быстрые шаги.

- Калиновская, - холодно окликнул Тимур.

Я остановилась, сжав лямку рюкзака. Глубоко вдохнула и медленно обернулась.

Он стоял чуть выше, на последней ступеньке, глядя на меня так, будто видел насквозь.

- Ты всегда такая гордая? Или только при свидетелях? - лениво спросил он, не убирая рук из карманов.

- А что, должна была разрыдаться прямо на паре? - я вскинула голову, выпрямляясь. - Или молить их о прощении?

Он чуть склонил голову, рассматривая меня внимательно.

- Нет, - сказал он тихо. - Просто интересно, сколько ещё ты выдержишь, прежде чем сломаешься.

Мои пальцы сжались на ремешке рюкзака.

- Не дождётесь, - выплюнула я, проходя мимо него.

Но он перехватил мою руку.

Не грубо. Просто крепко.

Тёплые пальцы замкнулись на моём запястье.

Я замерла, ощущая, как сердце бешено колотится где-то под рёбрами.

- Ты не обязана играть в их игры, - тихо сказал Тимур.

Я подняла глаза и встретила его взгляд - тяжёлый, слишком серьёзный для того человека, каким он всегда казался.

- Я и не собираюсь, - ответила я, вырывая руку.

Тимур усмехнулся - коротко, без радости.

- И сам понимаю, что теперь это уже не игра.

Он смотрел на меня так, что мне захотелось отвести глаза. Но я стояла упрямо, впиваясь ногтями в ладони.

- Слушай, Романов, - я выдохнула, стараясь держать голос ровным, - мне не нужна жалость.

Тимур молча вытянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Пальцы скользнули по щеке - быстро, почти незаметно. Но этого мимолётного касания хватило, чтобы у меня пересохло в горле.

- Это не жалость, - тихо сказал он.

И в этот момент я увидела - в его взгляде не было ни злости, ни холода. Только какая-то тяжёлая, невыносимая нежность, в которой он сам себе не хотел признаваться.

Он шагнул назад первым.
Отрезал расстояние между нами, как будто боялся, что ещё секунда - и всё выйдет из-под контроля.

- Так все, Калиновская, не строй из себя героиню, - сказал он уже холоднее. - Я за тобой заеду вечером.

И ушёл, не дав мне ни возразить, ни догнать.

А я осталась стоять под серым небом, с пылающими щеками, с бешено стучащим сердцем.

И впервые с того дня, как мы познакомились, поняла:
Это не он меня держит в игре.
Это я сама всё больше запутываюсь в ней.