Любовь между Адом и Раем

ГЛАВА 6. УЛЬТИМАТУМ

Тишина после слов Станиса повисла густая, как суп-пюре. Даже запахи еды вдруг стали приторными, навязчивыми.

Я отодвинула тарелку. Гера сидел, уткнувшись в стол, его плащ сливался с тенью от кресла.

— «Синдром Ромео», — пробормотала я. — Звучит как диагноз. Или название дешёвого сериала.

— Это не шутки, Ксения, — серьёзно сказал Станис. Его зелёные глаза потеряли привычную теплоту. — Ваша связь… Она уже привлекла внимание. Не только моё.

В дверь кабинки постучали. Вошёл не официант, а тот самый седовласый мужчина — ректор. За ним — Елизавета Артемьевна и педагог по медитациям. Комнатка мгновенно стала тесной.

— Извините за вторжение, — голос ректора был мягким, но в нём звенела сталь. — Станис, тебя и твоих подопечных прошу проследовать в мой кабинет. Немедленно.

Больше это не походило на приглашение.

По коридорам «Райского сада» мы шли молча. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Не от холода. От того, как смотрели на нас встречные — быстро, исподлобья, и тут же отводили взгляд. Словно мы стали заразными.

В кабинете ректора пахло старым деревом, пылью и чем-то едким, горьким — может, лекарством. Он обошёл массивный стол и сел, сложив пальцы домиком.

— Я буду краток. Феномен, который вы демонстрируете, известен в наших архивах как «синдром Ромео-Джульетты» или «кармический узел». За последние пятьдесят лет — три зафиксированных случая. Во всех трёх парах, — он посмотрел то на меня, то на тёмный капюшон Геры, — результат был катастрофическим. Не для них. Для окружающих.

— Что… что случилось? — спросила я, и голос прозвучал неуверенно.

— В лучшем случае — массовые развоплощения из-за неконтролируемого выброса энергии. В худшем… — он вздохнул. — Пара, достигшая пика связи, становится точкой сингулярности. Она притягивает, а затем разрывает на части энергетическую ткань Межмирья на значительной территории. Мы называем это «чистым листом». После такого не остаётся ничего. Ни Ада, ни Рая, ни Школы. Пустота.

Меня бросило в жар. Я посмотрела на Геру. Он не шелохнулся.

— Вы утверждаете, что мы… что мы способны уничтожить этот мир?

— Не вы. Ваша связь, если она выйдет из-под контроля, — поправила Елизавета Артемьевна. Её голос звучал, как похоронный звон. — На данный момент вы — самая большая угроза безопасности «Порога» за всю его историю.

— Поэтому условия вашего обучения меняются, — сказал ректор. — Трёхлетний срок аннулируется. У вас есть три месяца. 90 дней. За это время вы должны либо научиться полностью контролировать свою связь и пробуждающуюся силу, либо… — он сделал паузу, — …либо будете изолированы.

— Изолированы? — переспросил Гера. Впервые его голос прозвучал чётко, без хрипоты. В нём слышалась опасная тишина перед бурей.

— Существуют… специальные камеры, — пояснил педагог по медитациям. Он выглядел усталым. — Места вне пространства и времени. Там не будет ни света, ни тьмы. Только вы и ваша связь. Навечно. Это гуманнее, чем развоплощение.

Меня затрясло. От ярости или страха — я не поняла.

— Вы не имеете права! Мы ничего не сделали! Мы просто… умерли!

— Именно поэтому у нас есть это право, — холодно парировал ректор. — Здесь нет земных законов, Ксения Живцова. Есть закон выживания сообщества. Или вы научитесь управлять собой, или вас уберут. Ради блага всех.

Станис, стоявший у двери, сглотнул. Я видела, как напряглись его челюсти. Он что-то знал и молчал.

— Что мы должны делать? — спросил Гера.

— Интенсивные тренировки. С сегодняшнего дня и до самого конца. Вашими наставниками будут Станис и Матьис, — кивок в сторону психолога. — Елизавета Артемьевна будет курировать теоретическую часть. Вы будете есть, спать и дышать только этой задачей. Все остальные занятия — отменены.

— А если у нас не получится? — вырвалось у меня.

Ректор посмотрел на меня так, будто я спросила, мокрый ли дождь.

— Тогда в девяносто первый день вас заберут. Надеюсь, до этого не дойдёт. Время — ваше единственное преимущество. Не теряйте его.

Нам дали час, чтобы собраться в новых комнатах — смежных, с дверью между ними. «Для усиления связи», — сказали. По сути — для тотального контроля.

Пока мы шли через двор к жилым корпусам, я чувствовала на себе взгляды. Не любопытные, а тяжёлые, полные страха и неприязни. Новость разлетелась мгновенно. Мы стали изгоями. Чумой.

— Прости, — тихо сказал Станис, когда мы остались втроём в просторном, почти пустом помещении, которое теперь было моей комнатой. — Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Что ты не думал? — резко обернулась я к нему. — Ты же знал! Ты говорил про «синдром Ромео»! Ты понимал, во что мы ввязались!

— Я знал, что это редкое и сложное явление, — он не опускал глаз. — Но я не знал, что ректор примет такие… радикальные меры. Обычно таким парам давали годы.

— Что изменилось? — спросил Гера. Он стоял у окна, спиной к нам, но каждое его слово было отчеканено из льда.

Станис помедлил.

— Были инциденты. На периферии Межмирья. Случаи «чистого листа» участились. Совет Хранителей паникует. Они ищут источник нестабильности. И ваше появление… очень неудачно совпало.