Любовь на год

Глава 5. Май

Аня

Сегодня мой поезд задерживается. Впервые такое. Пришла на перрон, а его нет. Сначала даже паника охватила. На работу назад идти не стала, ждала на вокзале. Приехала с опозданием на три часа. Андрей как раз успел доделать все свои дела. Мы оставили вещи дома и сразу пошли ужинать. Кафе располагается недалеко от дома, где жили его дети. Мы редко гуляем в этой части города. Переходим светофор он мне говорит:

- Знаешь, мы тогда возвращались из парка, где гуляли с девочками, как раз переходили здесь дорогу, когда Алина рассказала мне о своей измене. И весь мой мир рухнул. Я помню то смятение, то чувство опустошённости…

Я молчу. Только крепче сжимаю его руку. Он редко говорит об этом своём прошлом. И мне хотелось сейчас его не спугнуть, просто выслушать, поддержать, я не могла подобрать нужных слов. Да они и ни к чему. Он доверился, и я не хочу портить его откровения своими комментариями.

- … и она была с ним не один раз, то есть это не было просто помутнением, моментом, когда она поддалась вдруг искушению и соблазну. Это длилось несколько месяцев, прямо у меня под носом, переписывалась с ним, звонила, и прятала от меня свой телефон. Да я сам впустил его в свой дом. Она уговорила меня. Он делал ремонт у нас в кухне. И в какой-то момент Алина предложила мне, чтобы он пожил у нас. Якобы у него какие-то трудности, да и ремонт тогда закончится быстрее. И я согласился. Без всякой задней мысли. Я так любил её и доверял. Я ничего не замечал или не хотел замечать. Она рассказывала в подробностях – где, когда, что и как. Мне было больно. Очень больно. Словно выпотрошили всего меня, сломали, разорвали на части моё сердце. И когда я спросил её, зачем она это делает, чего она хочет, что ждёт дальше нашу семью, она невозмутимо ответила, что всё будет как прежде, что тот другой – давно забытый миг, что она пришла с этим вопросом в свою церковь для покаяния, и батюшка ей сказал, что для очищения души, она должна всё мне рассказать. Так просто! Обжечь меня горьким ядом и жить дальше, как ни в чём не бывало. Но в тот момент она не думала обо мне. Не подумала, что я буду чувствовать, когда услышу это её признание. Она не просто изменила, она предала меня, растоптала, посмеялась надо мной. И я не мог простить. Я подал на развод. Но не уходил, мы жили вместе ещё несколько лет, я пытался простить, возродить свою семью. Но меня это грызло изнутри, я всё время представлял его, сравнивал с собой. Я не выдержал и уехал в Москву. И даже когда она позвонила и сказала, что беременна, я не сразу вернулся. Она родила в марте, оправляла фото детей, звонила, писала. Назад я приехал только в октябре. Но уже никогда ничего не было как прежде…

Я представила его боль, его чувства и страдания. И мне самой стало больно и обидно за него, но я поняла, что он начал понемногу оттаивать, впускать меня в свой мир. Мне теперь можно говорить, что я думаю о его семейной жизни, об их отношениях, как вижу со стороны всю ситуацию. В первую очередь это касается образа Алины, который он для себя создал. И мне он её описывал именно так: она очень верующая, набожная, она смиренная, тихая, почти святая. С этой иллюзией, с этим образом он и жил. Она была для него той, которую он сам придумал, создал в своей голове. Но когда он описывает их жизнь, её отношение к нему, я вижу её совсем иначе. После этого я часто возвращалась к их отношениям, понемногу, по чуть-чуть. Иногда он открыт к разговору, иногда по голосу его слышу, что лучше в это не лезть. Но я видела, что ему помогают наши разговоры. Он как будто видел ситуацию со стороны, с другого ракурса, и переосмысливал всё то, что тогда творилось в его жизни. Но одно было ясно, что я совсем не походила на Алину, я никогда не прикрывалась верой, не врала и не увиливала. Да, я не была смиренной, как не раз замечал Андрей, но и она такой не была. Да и верующей меня назвать сложно. Храмы для меня больше как музеи – росписи, старинные иконы, мне нравится запах ладана и свечей, их треск и приглушённый свет внутри. Андрей часто повторяет: «Я надеюсь и молюсь, чтобы ты однажды обрела Бога в своей душе». А для меня это непостижимо. Я читала Библию, писания, даже различные толкования Заветов и библейских книг, и они не близки мне. Некоторые моменты, безусловно, совпадают с моими ценностями, но в целом я их воспринимаю как мифы и легенды. А если уж называешь себя верующим, посещаешь службы, то должен следовать этим предписаниям (во всяком случае очень стараться!). Твоя вера должна быть непоколебима, чиста. И все твои дела, поступки, должны стремиться к тому, что там описано. И образ в моей голове такого человека никак не совпадал с моим или Алины. Того чистого и нежного ангела во плоти, которого мне описывал Андрей. Верность, почитание мужа, забота о нём, скромные одежды, добрые слова – всего этого не было. Андрей сам говорил, что перестал видеть и получать от неё хоть какое-то тепло. Ну, так он говорит. И я ему верю. Я ему доверяю. Абсолютно. Доверие, безопасность, внимание, забота – это мне необходимо, и Андрей мне это даёт. Для меня нет никого вокруг. Нет мужчин, женщин, взглядов, интереса, есть только он и все остальные люди. Просто люди. Оболочки. Поэтому нет ревности, хотя ему звонят женщины, с коллегами он иногда прогуливается после работы, пьёт кофе. Меня это никак не задевает. Я в нём уверена. По-другому не могу. Да и он не даёт повода подозревать - отвечает на звонки, говорит по телефону, не уходя и не прячась, когда я рядом. И я могу всегда задать вопрос, рассказать о закравшихся сомнениях, чтобы они не нарастали огромным комом ревности или затаённой обиды. Как и он. Я надеюсь. Мы говорим о своих чувствах, о том, что нравится и не нравится, как себя ощущаем, какие эмоции испытываем. Я часто говорю ему, что я рядом, что готова выслушать, поддержать, что он больше не один:

Мне с тобой хорошо, иногда в тебе хочется раствориться,