Любовь на гранях самоцветов

Плохие новости

Опустевший небольшой замок, в котором Малис поселился после своего избрания в предводители, встретил его удручающей тишиной. Неужели все его обитатели сейчас на площади? Малис рад избежать общества не в меру болтливой прислуги, но о свежей одежде и еде наверняка никто не позаботился.

Поднявшись под винтовой лестнице на второй этаж, Малис очутился в одной из своих любимых комнат, из окон которой открывался отличный вид на площадь. Он пытался воевать с доспехами, но снять их в одиночку не было никакой возможности, поэтому оставалось только раздражённо ругаться на отсутствующего слугу.

Мышцы приятно гудели после утомительного поединка, но усталости Малис не чувствовал. Сегодня ониксовые маги отрабатывали не только приёмы с мечом и копьём, но и заклинания, которые показал Тиилу кто-то из новичков. Разумеется, Тиил не упустил возможности испробовать их на друге, но старался не переусердствовать. Привыкший к грубой манере боя и атаки Тиила Малис ожидал худшего. Но повезло отделаться десятком синяков и несколькими царапинами.

Обычно на тренировках опытные воины не щадят друг друга, иногда попадают в лазарет и в лучшем случае неделю не могут нормально орудовать мечом и колдовать, но сегодня тренировка прошла на удивление легко. Малис смог бы выдержать ещё пару часов изнурительных упражнений, и даже жаркое летнее солнце не помешало, но Тиил настоял на прерывании тренировки. Остальные поспешили согласиться с ним, жалуясь на жаркую погоду и усталость. И это хорошо подготовленное войско?! Одних нытиков набрали! У Малиса не было желания ссориться с товарищами, поэтому он лишь рукой махнул, пообещав себе отыграться на лентяях в следующий раз.

Сейчас Малис следил за разворачивающимся на площади действием, стараясь сделать вид, что ему интересно происходящее. От тренировки было бы больше пользы, чем от праздного наблюдения! Но приходилось торчать здесь и впустую тратить время. Повезло, что удалось избежать присутствия на площади, где пришлось бы смотреть на публичное унижение со злым торжеством на лице. Меньше всего хотелось участвовать в этом представлении. Почему-то в последнее время совсем нет настроения для пыток.

Малис задумчиво вертел в руках ещё не остывший после магических залпов оникс, снова и снова прокручивая в голове разученные приёмы. Это отлично отвлекало от действия на площади, да и Малис давно привык долго раздумывать над чем-то новым, выискивать ошибки и продумывать способы избавления от них. А ведь такие заклинания действительно могли пригодиться!

И как только у магов с их нагрузкой хватает времени на подобные эксперименты? Малис уже не в первый раз задумывался о реформах в отряде: хотел разделить мечников и магов, но благоразумно понимал, что настоящий воин должен в равной степени владеть и мечом, и магией. Но смотря на некоторых новобранцев Малис снова и снова возвращался к бесполезной, как ему сначала казалось, идее.

— А если всё-таки попробовать? — предположил Малис, положив оникс на стол и достав из ножен меч.

Лезвие, поймав солнечные лучи, ослепило его, и Малис отошёл от окна, придирчиво рассматривая оружие.

Вечером он найдёт время позаботиться о мече: заточит, почистит и проверит на прочность. Малис на пробу покрутил клинок в руке, недовольно отметив изъяны. Давно стоило зайти к кузнецу и заказать новый меч. Так и на войну недолго с ненадёжным оружием уйти! Растерянность крайне опасна для боевого мага, но Малис уже больше недели либо не успевал решить проблему, либо забывал о ней, без сил вваливаясь в свою комнату и падая на кровать.

«Старый доламывать придётся, чтобы был повод вспомнить о новом».

Самоуверенность и беспечность когда-нибудь его погубят, но точно не в ближайшее время. Умирать Малис не собирался, а в бою при достаточном опыте можно и с помощью магии продержаться. И забрать меч у какого-нибудь новичка. Всё равно эти горе-воины в своём первом сражении только и делают, что паникуют и путаются под ногами. Одним больше, одним меньше — не всё ли равно?

«Если бы наставники сейчас меня видели, то снова с позором изгнали из своих рядов!»

Из-за гордого нрава и любви к скандалам Малис постоянно оказывался в центре каких-нибудь разборок, за что его и сослали в городок посреди леса. К новой жизни Малис быстро привык, и даже перестал считать решение старших магов несправедливым. Он сам себе удивлялся. Как только смог смириться с новой ролью?

Здесь его никто не контролировал, никто не поучал и не пытался навязать своё мнение. Он был предоставлен сам себе и творил беспредел безнаказанно. Во всём есть свои плюсы, и Малис умел их находить.

Правда, несправедливые наказания давно осточертели. Малис досаждал жителям Паллира скорее по привычке, а не из необходимости, продолжая провоцировать конфликты и назначать наказания. Не всегда разумные и заслуженные, но показательные и поддерживающие авторитет.

Шум с улицы отвлёк Малиса от изучения оружия и неприятных мыслей. Вернув меч в ножны, Малис подошёл к окну и снова прищурился от яркого солнца. И почему именно сегодня облака решили не появляться на небе? Солнце осложнило тренировку, нагрело и без того раздражающие доспехи, и постоянно слепило глаза. Малис понимал, что сражаться нужно уметь в любую погоду, но с детства ненавидел солнце, которое, к счастью, не так уж часто освещало пыльные улочки Паллира.

Толпа гудела, то ли наслаждаясь, то ли осуждая происходящее. Малис прислушался, стараясь различить хоть что-то из нестройного гвалта голосов, но старания не увенчались успехом. И почему Тиилу приспичило оторваться от тренировки ради бессмысленного… зрелища? Небось, сам он спустился вниз и смешался с толпой. Малис раздражённо отошёл от окна, запретив себе думать о Тииле, бродящем в толпе зевак. Может, он уже выловил какого-нибудь несчастного, посмевшего сказать что-нибудь обидное в адрес ониксовых магов. Малис бы с удовольствием плотно закрыл окно, но в комнате и без того было ужасно душно.

Схватив со стола книгу, Малис бездумно пролистал первые страницы, отметив, что кое-где они склеились. И кто опять вылил на книгу вино?!

Дверь с глухим стуком распахнулась, но Малис даже не повернулся в сторону вошедшего. Он прекрасно знал, что только одному человеку хватило бы наглости потревожить его, если он велел никого не впускать. А нерасторопный слуга наверняка не заметил появления нежеланного гостя.

— И чего ты тут опять в одиночестве часы коротаешь? — с порога поинтересовался Тиил.

Лучший друг, не раз прикрывавший спину Малиса во время набегов на разбойников и сегодня здорово его избивший на тренировке, никогда не пресмыкался перед предводителем ониксовых магов. Малис уважал Тиила за такое отношение, но иногда с трудом сдерживался, чтобы не врезать по вечно ухмыляющейся хитрой физиономии.

— Уже не в одиночестве, — Малис отложил книгу, схватил из вазы с фруктами яблоко и швырнул в Тиила.

— И покушаешься на жизнь людей, которые зашли к тебе, потому что беспокоятся, — без труда поймав «снаряд», усмехнулся Тиил и захлопнул за собой дверь так, что она протестующе затрещала.

— А зачем люди нарушают моё одиночество? Ещё и портят имущество? — продолжал возмущаться Малис, хоть и в глазах его плясали искорки веселья.

— Портят? — Тиил возмущённо замахал руками, на что Малис никак не отреагировал. — Я же волновался! Искал тебя на площади, но ты так и не спустился. Да и коридоры, между прочим, пустуют. Мне не сказали, что ты не желаешь никого видеть. Впрочем, меня бы это не остановило.

— Вот именно! Ты бы всё равно навязал мне своё общество.

— Да брось! Не понимаю, как ты умудряешься часами торчать в душных комнатах, разбирать какие-то бумаги и не выть от одиночества и скуки.

— Потому у меня и испортилось настроение, — усмехнулся Малис. — Нужно перебрать кучу одинаковых бумажек, закрывшись в кабинете.

— А я рискую попасть под горячую руку! Вы чем-то недовольны, сир? Уверяю, я не отниму много времени, — Тиил расхохотался, состроив комичную гримасу и покорно склонив голову.

— Ты никогда не перестанешь паясничать, — обречённо вздохнул Малис. — А я не король, чтобы все вокруг знали о моём дурном настроении и старались меня лишний раз не раздражать.

— Но у тебя есть слуга, который должен был предупредить меня.

Малис лишь поморщился на упоминание о слуге. Парень прислуживал ему только из-за соблюдения древних традиций. Не пристало воину-рыцарю, да ещё и предводителю, самостоятельно заботиться о чистоте комнаты, вещей и оружия. Впрочем, к оружию Малис всё равно никого не подпускал, да и по привычке сам занимался множеством повседневных дел.

— Зачем ты пришёл?

— Хотел вытащить тебя на свежий воздух, но понимаю, что бесполезно. Его Ониксовое Величество желает сидеть в душной комнате, меланхолично смотреть в окно и грустить!

— Ониксовое Величество?

Малис и Тиил часто подшучивали друг над другом, но Величеством Малиса ещё не называли. Кажется, Тиил сегодня в ударе, и шуточных оскорблений будет больше, чем обычно.

— А почему нет? — беспечно отозвался Тиил, крутя в руках яблоко и наконец проходя вглубь комнаты. — Заперся тут и наблюдаешь за делом рук своих. Как монарх, который отправил кого-то на казнь и теперь должен присутствовать при свершении приговора, но по каким-то надуманным причинам пытается избежать публичного выступления.

— Но тогда мне бы пришлось спуститься к народу, — резонно заметил Малис.

— И командовать происходящим! — увлечённо продолжил Тиил. — Но из тебя не получился достойный правитель, увы.

— Вообще-то я был против этого, — Малис возмущённо ткнул пальцем в сторону окна. — У любой жестокости должен быть предел. Я не оправдываю себя и свои действия, но сегодняшнее показательное выступление только поднимет волну возмущения.

— И это говорит великий тиран? — притворно удивился Тиил. — Ты боишься последствий?

— Я не боюсь, просто иногда нужно остановиться, чтобы потом ударить сильнее, — пожал плечами Малис. — Этот принцип работает и на войне, и в мирное время.

— Признай! Тебе просто жалко несчастного парня!

— Ты давно что ли меч в руках не держал? Хочешь устроить поединок прямо здесь? — Малис растерянно поискал глазами перчатки, пытаясь вспомнить, куда зашвырнул их после тренировки.

— Королевской особе не пристало тратить время на простого рыцаря, — продолжал веселиться Тиил. — А если серьёзно, я всё же думаю, что наказание справедливо.

— Беда в том, что отвечать за это мне.

— Не понимаю я тебя, Малис, — откусывая сочное яблоко, пробубнил Тиил. — Ты сам отправляешь людей на публичное унижение, но в последнее время совсем не смотришь на их страдания! А теперь пытаешься защитить? Ты здоров?

— А что в них интересного? Да и я не защищаю, а… а пытаюсь быть справедливым? — звучало это до одури смешно и глупо, но Малис не мог иначе объяснить причины своего поведения.

— Я раньше ты не был к ним справедлив?

— Справедливость у каждого своя. Прислушайся к толпе! С каждым разом народу собирается всё меньше, а ведут они себя всё громче, и шумят вовсе не от восторга. Если так дальше пойдёт, нам не избежать восстания.

— Люди могут злиться, Малис, — благоразумно заметил Тиил. — Но они не идиоты, чтобы выступать против тех, кто может их убить.

— Если люди разозлятся, их не остановит страх смерти, — с улицы донёсся душераздирающий вопль, и Малис поморщился, стиснув зубы.

— Ну и шума от него, — буркнул Тиил. — Надо было попросить палача заткнуть ему рот!

— Рано или поздно, — проигнорировав замечание друга, продолжал говорить Малис, — они устанут терпеть. Поэтому я постарался сократить наказания. Да и отказался от особо жестоких. Лазареты не должны ломиться от страдающих преступников. Ты не прав, если считаешь, что мне жалко этих людей. Я всего лишь хочу обезопасить себя и остальных воинов.

— Эгоистично! Но зато теперь я верю, что тебя с помощью какого-нибудь обряда не подменили, — рассмеялся Тиил. — А кого, как ты считаешь, можно простить? Мужика, поднимающего руку на свою жену и детей? Воришку? Убийцу?

— А разве сегодня там мучают кого-то из таких?

— Нет, он агитировал людей выступить против ониксовых магов, а потом оказал сопротивление при аресте и покалечил одного из задерживающих его ониксовых. Его должны были бросить в темницу на несколько дней, но из-за сопротивления пришлось ужесточить наказание.

— А с виду такой хлипкий, — скептически взглянув на тонкую фигурку на площади, оценил Малис.

— Хлипкий и тощий, но вертлявый и ловкий!

— Нам бы следовало оценить его достоинства.

— Ты опять! — неожиданно взорвался Тиил, подходя к Малису. — Мы сто раз это обсуждали!

Кажется, Тиил разрывался между желанием ударить упрямца и как следует его встряхнуть.

— Опять что? — в свою очередь сузил глаза Малис. — Я не перестану говорить, что нам нужен этот отряд!

— Ты серьёзно хочешь дать оружие в руки каждому желающему?! Да ещё и научить с ним обращаться?
Ты понимаешь, что вместе с оружием у людей появится храбрость и возможности?! И тогда точно произойдёт восстание, которого ты хочешь избежать.

— Я не собираюсь вручать оружие каждому встречному, — отчеканил Малис. — Будет жесткий отбор, отдельный свод правил и магические клятвы.

— Клятвами не пользуются уже несколько десятилетий.

— Когда я учился, их использовали, — настаивал на своём Малис. — Более того, я помню, как нужно проводить обряды.

— Но согласятся ли люди на такое?

— А у них будет выбор? Мне нужны надёжные и крепкие воины. Такие, к которым не страшно в бою спиной повернуться.

— Нет, у нас, конечно, есть почитатели-фанатики, — задумчиво пробормотал Тиил. — Но их мало, и они… я бы им не доверял.

— Когда поймут, что опасность ближе, чем кажется, согласятся на всё. И, может быть, поймут, что вот это, — Малис кивнул в сторону окна, — не просто так!

— Они должны понимать, что провинившиеся страдают за дело. Да, к таким наказаниям народ Паллира не приучен, но это эффективнее, чем выговоры и темницы. Чувство справедливости, моральное удовлетворение и всё такое, — неожиданно согласился Тиил.

— Но ты не станешь отрицать, что нам понадобится другой способ воздействия.

— Почему?

— Это было интересно первые десять раз, познавательно следующие двадцать, а потом народ привык. Людей это уже не пугает. Снова увеличилось число краж и других нарушений.

— А я предлагал забить кого-нибудь до смерти, ещё в том году предлагал. Одна смерть может решить почти все проблемы.

— Тиил, — Малис сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не наговорить другу слов, о которых потом пожалеет, — это слишком кардинальные меры. Ни один из этих людей не сделал ничего такого, за что его можно было бы убить.

— Увы, на убийства эти слабаки не способны, а если и способны, то потом концов не найдёшь.

— Ты про ту историю в лесу? — припомнил Малис. — Вроде было доказано, что мальчишку растерзали хищники.

— Тело сильно изуродовали. Его могли убить, вывезти в лес и с помощью животных замести следы.

Зверское убийство, произошедшее месяца три назад, всколыхнуло относительно мирную и спокойную жизнь, люди несколько дней шептались по углам и косились друг на друга. Мнение, что не мог ребёнок самостоятельно выбраться в лес, почти сразу укрепилось в умах людей. Друзья погибшего утверждали, что он не планировал бежать из дома, любил свою семью и страшился леса, от которого большие массивные ворота отделяли город. А некоторые ночью слышали стук копыт рядом с воротами. Но, разумеется, никто ничего толком не видел и не мог рассказать. Даже стража подозрительно крепко спала, хоть Малис и был уверен, что его рыцарям некто подмешал снотворное в еду или питьё. Воинов для караула хорошо готовят, поскольку лес кишит опасностями, а звери в последнее время совсем не боятся оружия. Уснуть его люди не могли.

— Сейчас уже никто не узнает правды, прошло слишком много времени.

— Но, согласись, было бы хорошо найти убийцу… Если таковой был.

— Но не стоит забывать, что всё могло бы быть не так, — пожал плечами Малис. — Даже если убийца ходит среди нас, он больше не заявлял о себе. Это была либо месть, либо роковое стечение обстоятельств и попытка отвести подозрения.

— Может, ребёнок знал что-то такое, о чём нельзя было рассказать. Увидел случайно или подслушал.

— Мы уже ничего не выясним. И давай не будем об этом. Я до сих пор помню крики его матери, которая обивала пороги этого самого здания, — Малис обвёл взглядом комнату, — и требовала справедливости! Ты во главе с дежурившим в ту ночь караулом сбежал, будто бы был не при делах, — Малис обвиняюще взглянул на Тиила, — а мне пришлось выдерживать натиск обезумевшей женщины. Она пообещала превратить мою жизнь в Ад, но от горя её хватил удар, и всю жестокость материнской мести я на себе так и не испытал.

— А ты будто бы расстроился из-за этого.

— Конечно! Всю жизнь мечтал испытать на себе ненависть отчаявшейся женщины, которая даже выслушать меня не пыталась.

— Я не виноват, что из тебя воспитали отличного дипломата. Ты же смог в итоге с ней договориться.

— Да ну?

— Она не попыталась тебя убить, а это уже победа.

Малис благоразумно промолчал. Он не мог рассказать даже Тиилу, что в тот проклятый день в него летели абсолютно все предметы, которые только могла поднять хрупкая женщина. Она кричала, ругалась, проклинала его и норовила пробить ему голову то кувшином с вином, то вазой из-под фруктов, то книгами, то статуэтками.

— Я бы с удовольствием забыл тот день, — Малис схватил со стола бокал с вином и залпом осушил его, тут же морщась от противного вкуса. — И когда оно успело так сильно нагреться?!

Тёплая жидкость с трудом протолкнулась в горло, Малис поморщился от противного вкуса. Кто принёс сюда эту гадость?

— Не нравится тебе вино, да? — усмехнулся Тиил. — Ты никогда не разделяешь моих вкусов! Ни в девушках, ни в вине, ни в оружии.

— Если я буду так много времени тратить на девушек, как ты, командовать ониксовыми магами будет некому, — ухмыльнулся Малис, возвращая пустой бокал на место. — У нас с тобой по-разному расставлены приоритеты.

— Без тебя они не справятся?

— Они? Нет!

— Ну да, кто, если не ты, будет наказывать за опоздание и отбирать неудачников, которые будут держать щиты для отрабатывания ударов! — хмыкнул Тиил.

— Вот кстати об этом, — вспомнил Малис. — В последнее время слишком мало провинившихся на тренировке.

— А ты возьми кого-нибудь из жителей. Не обязательно быть боевым магом, чтобы служить мишенью для стрел.

— Они слишком слабые, даже как-то жалко их бить, — Малис выглянул в окно. — Толпа подозрительно быстро успокоилась. С чего бы это?

— Зачем ей гудеть, если они пару дней назад видели то же самое?

— Снова предлагаешь разнообразить зрелища?

— Неужели тебе не хватит фантазии придумать что-нибудь новое? Взять хотя бы эту бунтарку! Как её там?

— Арилла, — напомнил Малис.

— Ты даже имя запомнил! Это дурной знак!

— Это лишь знак, что девушка неприлично часто путается под ногами, — фыркнул Малис.

— Но до сих пор не оказалась на площади. Ты вообще редко наказываешь женщин. А она заслуживает наказания. За разжигание конфликта, за дерзость, за… да за всё!

— А что же ты сам её не накажешь?

— А ты позволишь?

И Малис отчётливо понял, что не подпустит Тиила к Арилле. Он хорошо знал его методы, и даже на просьбу не переусердствовать Тиил придумает что-нибудь такое, чего Арилла может не выдержать.

— Должны же у меня остаться хотя бы намёки на воспитание, — хмыкнул Малис. — Люди считают меня монстром, но я не отыгрываюсь на женщинах, детях и стариках.

— Я помню это правило, хоть и не согласен с ним. Часто мужчины страдают за грехи своих жён и дочерей. Да и у Ариллы есть брат.

— Реан? Его уже однажды наказывали, и мы не слышали об этой флюоритовой бестии целую неделю!

— Значит, придумай что-то ещё.

— Многие попадаются на распространении слухов и гадостей за спиной. И если так каждого ловить, то на наказание придётся очередь создавать.

— Все они трусы! — возмутился Тиил. — Как бы Арилла меня не раздражала, она одна из немногих, кто не побоялся тебе в лицо всё высказать.

— Иногда лучше не нарываться, — Малис нахмурился, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Помнишь паренька, которому хватило наглости вызвать меня на поединок?

— Поединок и минуты не продлился, и ты убил его.

— Я его ранил…

— Так ты не знаешь, что бедняга умер на следующий день? — удивился Тиил. — Его отнесли к лекарю, всем казалось, что рана несерьёзна, но он истёк кровью. Говорили, что нести нужно было быстрее, но из-за промедления… Чёрт, не помню уж, что там пошло не так, но его понесли не в ближайший лазарет, и помочь в итоге не смогли.

— Да? — на долю секунды на лице Малиса проскользнуло сожаление, но он взял себя в руки и нацепил маску безразличия. — Странно… Вроде бы я бил так, чтобы не сильно покалечить.

Малис хорошо помнил поединок. Полезно чётко запоминать такие дуэли. Вдруг в последствии придётся оправдываться? Но к Малису тогда никто не приходил с причитаниями и обвинениями. Неужели у парня не было семьи? Он же за кого-то заступался! Малис плохо помнил суть обвинений, которыми сыпал юноша, но было там что-то про девушку.

— Ты промахнулся, дружище, и ударил по какому-то важному сосуду.

— Почему я об этом узнаю последним?!

— Я не думал, что тебе это интересно.

— Интересно? — Малис задохнулся от негодования и приблизился к Тиилу. — Ты же знаешь! Я никогда не хочу впустую проливать кровь! И… почему… у него была семья?

— Я не вдавался в подробности, но если никто не приходил проклинать тебя, да и вообще ты не в курсе, то, наверное, не было?

— Я должен выяснить, — решил Малис.

— Прошло много времени.

— А вдруг у него были дети? Или младшие братья или сёстры, которые не могут прийти ко мне? Или боятся? Убийство — это даже для меня перебор.

— Хорошо, раз уж в тебе так сильно всколыхнулось чувство вины, разузнай всё. Но постарайся не привлечь внимания, а то потом от слухов отмываться будешь неделями. Я поражаюсь твоей способности балансировать между отморозком и благородным рыцарем, — усмехнулся Тиил.

— Ну да, ты-то у нас только роль отморозка играешь, — не оценил шутки Малис.

— Я же должен отличаться от тебя!

— Ладно, — Малис взял себя в руки, — я займусь этой проблемой когда-нибудь потом, но впредь следует быть осторожнее. И не только мне. Хватает нам напастей от врагов.

— Врагов, которые не приближались к границам леса вокруг Паллира уже несколько лет?

— Но наши отряды ловили шпионов, — вздохнул Малис, уставившись не читаемым взглядом в украшенный причудливыми узорами потолок. — Думаю, мирное время Паллира подходит к концу. Если враг придёт с востока, Паллир первым примет удар.

— Ты не уверен в своих силах? Мы уже сталкивались с захватчиками, — нахмурился Тиил.

— Сталкивались, но это были разбойничьи шайки или разрозненные отряды одного большого войска.

— Но с чего бы им нападать? Они явно не собираются…

Тиила прервал громкий стук в дверь.

— Кого там ещё принесло? — раздражённо спросил Малис, поворачиваясь к двери и удивлённо рассматривая мальчишку, который робко протиснулся в комнату.

Малис при всём желании не мог вспомнить, кому из воинов он прислуживал. Кажется, Эрану? В любом случае, с чего бы ониксовому магу посылать мальчика сюда, когда можно связаться с помощью оникса?

— Простите, сэр, — робко начал мальчик, потупив взгляд, — меня прислали, чтобы сообщить о происшествии недалеко от западных ворот. Там убили человека…

«Кто послал? Почему не пришёл лично? Может, это ловушка?» — вихрем пронеслись мысли, Малис привычно подобрался и шагнул к двери.

— Спасибо, мы разберёмся, — отчеканил он, смерив мальчика бесстрастным взглядом. — Ты можешь идти.

Кажется, мальчишка боялся его до полусмерти и с удовольствием сбежал, забыв поклониться. Вот ведь дурная слава! Малис иногда вечерами выбирался в таверну, где, спрятав лицо под капюшоном, внимательно вслушивался в разговоры подвыпивших мужчин. Ох, сколько «сказок» придумали про его скромную персону. Сам Малис никогда бы до такого не додумался, но фантазия людей безгранична, если у них есть повод по зубоскалить и выставить кого-то в нелицеприятном свете.