Любовь на Кабуки-Тё

Глава 1: Олег

— Почему?

— Хороший вопрос, мама! Лучше ты присядь. Вот так, отлично. С чего бы мне начать? Наверное, с того, что я последние двенадцать лет интересуюсь аниме и мангой. Если ты еще не в курсе, я учу японский и даже помогаю с переводом для малоизвестных…

— Чем ты увлекаешься? А, мультиками для детей? Олег, тебе 17!

— Я так и знал, что ты это скажешь. Нет, вопреки расхожим стереотипам, аниме - это…

— Знаю, знаю, мультики про девочек с огромными глазами! Олег, это не деньги, это ерунда!

— Мам, я поступаю на востоковедение МГУ. Не «мангаведение» и не «анимефак». Просто объясняю, почему мне это близко и…

— Олег, опомнись! На японском разговаривают… где? В Японии? Сколько их? Они же вымрут скоро! Если уж ты хочешь иероглифами заниматься, ладно, но выбери хотя бы китаистику. Ведь это перспективно! С Китаем мы - партнеры, а с Японией Курилы до сих пор не поделили!

— Мам, я не делю с Японией Курилы, я хочу выучить язык, понять культуру и…

— Куда ведет это уверенное «иии»?

— На паспортный контроль.

— То есть ты решил уехать?

— Хотя бы попытаться, а там видно…

— Будет? И какое будущее ты нашел в стране, в которой не рожают?

— Мама, боже, ну при чем тут…

— А при том! Твоей Японии не будет скоро, вымрет. Землетрясения никто не отменял, на честном слове держится. И там не золотые горы, можешь быть уверен.

— Для меня достаточно и Фудзи…

— Олег, не будь ребенком! Где родился - там и пригодился, а в других местах тебя никто не ждет. Тем более японцы! Они нас ненавидят, что б ты знал! Спят и видят, как бы наши земли заселить…

— Кем? Они же вымирают, ты сама сказала!

— А вот поди их разбери, зачем они Курилы отжимают?

— Мама, это же не ты, а телевизор!

— Ты выбрал факультет по мультикам для умственно отсталых, кто бы говорил!

— Мне нравится Япония, я учу язык - и что в этом плохого?

— Что хорошего? Ты не учиться хочешь, а уехать. И к черту на рога, в страну без перспектив и интереса. Куда угодно, лишь бы не домой, да? И все из-за чего? Из-за огромных глаз, которых у них нету? Они ж завидуют нормальным людям, вот и рисуют хрен знает чего…

— Мам! Я ж не критикую дамские романы вроде «Любовь стирает все». «…Что у тебя на полке» - следовало бы добавить!

— Так, из нас двоих взрослая здесь я! И заслужила право на «Любовь, стирающую все» в часы досуга. А ты сейчас в начале своего пути: ни образования, ни работы, одни мечты и те без реализма. «Свалить бы из России!» - вот и все! Куда вы свалите? Что делать будете? Кому нужны там? Ты еще не понимаешь ничего! Одни картинки с сакурами на столе рабочем! И я должна тебя направить, как иначе? Кто еще? Не отец же, прости господи. Не человек, а миф о человеке.

— Ладно, хватит. Документы я подал. И папа, если хочешь знать, одобрил.

— Конечно, он одобрил, ты меня не удивил! Платить не надо - он и факультет верчения столов одобрит, не извольте беспокоиться!

— Зачем ты так?

— Да я и и половины интересного не рассказала!

— Пожалуй, я умру от любопытства без подробностей. Пойду читать бестселлеры для умственно отсталых со знанием японского. У тебя по теме все?

— Ты ни в грош не ставишь ни родную мать, ни здравый смысл, ни славное Отечество! Пойду загуглю, что мне с этим делать!

— Ага, поосторожнее с гуглом! Одобришь куки - отожмут Гадюкино!

— Я это аниме твое… на экстремизм проверю, понял? В Японию тебя не выпустят!

— Скажу, что еду на Хоккайдо говорить по-русски. Ребята-пограничники прикол поймут.

— Олег, с твоими бы по мозгами да нормальный факультет!

— Востоковедение МГУ? Да я почти как Жириновский - тебе мало?

— Но Япония, Олег! Они же во Вторую мировую…

— Что? ГУЛАГ построили?

— Откуда эта либеральная повестка? У вас вообще историю не учат?

— Нет, только по праздникам.

— Так, где моя «Любовь», которая «стирает все»?

— Счастливо оставаться!

На дворе 2026 год. Японии все еще не удалось отжать Курилы, но я чуть больше преуспел и выиграл у мамы поступление. Победа была техническая: со своим графиком работы она не может прийти вовремя на матч, что бы ни стояло на кону. Даже радение о будущем единственного сына не отменяет платежей по ипотеке, так что пришлось ей примириться с неизбежным - ролью матери, обманутой судьбой. Все обещало ей мои блистательные перспективы, окрашивало синью небеса и флаги - триколором. Что в итоге? Я упал в объятия химеры, забыл морально-нравственные обязательства, в конце концов, поставил сакуру на свой рабочий стол с намерением стать ее глазами. Меня похитила японская мечта. Живя в Москве, я видел только Токио в виар-очках воображения и начисто забыл о том, что пассажир в метро ждет от меня ответ на русском. Глазами я искал на указателях иероглифы и удивлялся, что не нахожу. Моя стратегия языкового погружения напоминала поведение утопленника. Зато давала ощутимые плоды: зачеты закрывались без истерик и хвостов, а девочки хотели выпить бабл-ти после занятий и обсудить детальнее хентай. Парадокс: даже тем, кому не хватало языка, хватило языка для объяснения своей позиции.

С моей оторванностью от контекста я едва следил за тем, как протекает жизнь, и был натянут тетивой для выстрела в решающее время. Она не подвела: на два года по обмену выбрали того, кто больше всех преуспевал в освоении японского. Дабы не посрамить честь факультета МГУ, послали только лучших. Нас, избранных, рассредоточили по разным вузам, чтоб не кучковались. Вместе со мной в TUFS (Токийский университет иностранных языков) попала только Лия, дотошная и злая одногруппница, гроза мезогинситов и прочих преподов. Шучу. Я понимаю, почему она такая острая наощупь. Как-то раз мы выпили, прошлись по важным темам и уперлись в детство. Посопели, помолчали, выпили еще. Я не настаивал - подвох чуял. Наконец, сказала: «Да, было». И понеслись такие откровения, что я раздумал обсуждать хентай. Даже до сэйниномов дело не дошло. После историй в духе ее детских лет мне хочется забыть, что я мужчина, настолько стыдно. Как бы там ни было, под ногами грозно зачернела тьма. Я спасовал и перестал стараться. С Лией надо было либо раз и навсегда, либо «дружба». Я выбрал второй вариант, боясь усугубить и без того травмирующую историю. Как и все женщины, она инстинктом поняла мой выбор и затаила горечь на не «раз и навсегда». Блин! Я хотел как лучше и как друг, но оказался в роли виноватого бойфренда, не получив и поцелуя компенсации. С тех пор мы вроде как общаемся взаимными подколами, стреляем взглядами, полными не высказанных слов, обходим стороной предметы обсуждений, способствующие сближению. Горячие сердца, холодная война и все такое прочее. Да без проблем, синдром спасателя - не мой диагноз. Но жаль, конечно, что теперь мы будем приговорены к этому ранящему лезвию общения года на два, а то и дольше.