Любовь на кончиках пальцев

Пролог

— Выше! — покрикивала сухенькая старушка, прохаживаясь между станками. — Выше тяните мысок! Вы что, как коровы! Никакой пластики и грации! Смотреть противно. Лена, подбери свою сраку! Отрастила задницу, никакой элегантности. Маша, не заваливайся набок, ровнее корпус. Наташа, дотягивай колено!

Я обливалась потом и пыталась выпрямить колено, чтобы удовлетворить желания Разумовской. Вот только сварливая бабка, преподающая у нас седьмой год, никогда не была довольна тем, что мы демонстрировали. Как бы ни лезли вон из кожи, она всегда находила к чему придраться. Оскорбления и обвинения стали чем-то понятным и обыденным. Мы даже не обращали на них внимания, смирившись с тем, что для неё это лишь возможность продемонстрировать свою власть.

Кинув быстрый взгляд на часы, едва не застонала. Ещё полтора часа настоящего ада. И зачем спрашивалось, нас так гоняли. Нет, я понимала и учила историю достаточно хорошо. Но всё же… Войны не предвиделось, а в наших реалиях, быть знаменитой балериной не обязательно, чтобы шпионить для своей страны, убивать мерзавцев и передавать сверхсекретные данные. Достаточно просто быть хорошей балериной и состоять в правильной труппе. А это всегда можно было организовать.

Вопль опять настиг меня, и я выпрямила ногу, старательно подтягивая колено, которое и так гудело, после пятничного задания. Рандеву со стеной было жёстким и малоприятным. Но нашей грымзе было откровенно срать, в каком побитом состоянии мы приходили на тренировки. Балерина всегда должна улыбаться. Сквозь боль, страх и слёзы. Главное оружие белого лебедя – его очаровательная улыбка.

— Гранд жете, по диагонали, по одной, пошли! — скомандовала та и ударила тростью о пол.

Девочки потащились в один конец комнаты, тихо ненавидя всё это. Каждая из нас оказалась в приюте не по своей воле. Да и становиться наёмными шпионками страны с детства никто не грезил. Нас собрали со всей страны. Привезли в интернат и сказали, что отныне мы станем самым совершенным оружием в руках нации. Смешно… Но за последние пятнадцать лет я даже не думала о побеге. Какими бы тяжёлыми и изнурительными ни были тренировки, любая из нас готова была терпеть до последнего.

В отличие от многих нам повезло. Нас не выбросили на улицу. Мы были обучены, одеты, обуты, всегда накормлены. Нас не нагружали делами по пансиону. Мы ничего тяжелее снайперской винтовки в руках не держали. Балерины должны быть изящными и ухоженными. Они должны прыгать и порхать над сценой. Готовка, стирка, уборка – не те занятия, которыми должны занимать свой день будущие звёзды большой сцены. Мы и не занимались таким. Потому могла с чистой совестью радоваться своему положению дел. Убивать намного проще, когда привыкаешь к этому, как к рутине.

Тряхнув головой, встала в шестую позицию и приготовила к выполнению заданного упражнения. Мозг, как обычно, отключился и перестал доставлять проблем. Прыжок, короткий полёт, приземление, шаг, прыжок… И таким образом до конца огромного тренировочного зала. Когда ноги последний раз встали в пятую, я выдохнула, сложила руки и медленно поплыла к остальным. Надеюсь, наша грымза сегодня будет довольна одной-единственной прогонкой. Иначе колено реально отвалится.

— Слышали, — девицы тихо шушукались, — будут выбирать нового статиста в Большой.

— И для чего? — я утёрла пот со лба и облокотилась на станок рядом с Анной, нашей лучшей на курсе. — Опять, что ли, какая-то из балерин залетела?

— Нет, поговаривают, что это заказ от правительства, — ещё тише зашептались остальные. — Марьяна, сказала, что старших уже отсмотрели. Никого из выпускниц не нашли. Значит, через две группы придут к нам. Вот бы получить правительственный заказ.

— Ага, — закивала Аня, — тогда можно покинуть этот интернат на два года раньше. Те, кто выполняют такие заказы, всегда на особом счету.

— Не рвались бы вы, девочки, вперёд паровоза, — отмахнулась я. — Лучше потихоньку сидеть в нашем болоте, при деле и деньгах. Чем рисковать своей задницей. Правительственные заказы – всегда рискованные и под грифом с пометкой смертельно опасно. Я бы предпочла свою обыденную работу, таким сомнительным перспективам.

— Ну да, ну да, — скривилась блондинка рядом со мной.

— А ну, закрыли рты и по второму кругу! — заорала с другого конца Разумовская. — Совсем распоясались, дуры малолетние! Едва по восемнадцать стукнуло, а уже подавай им мировую славу. Гранд плие, сто раз! Разошлись по станкам.

Тяжело вздохнув, отлипла от того места, где стояла и потопала к своему станку. Злить тренершу больше положенного не хотелось. А то зная её дерьмовый характер, за оставшийся час она могла нас со свету сжить. Встав, натянула на лицо улыбку, подняла руку в пятую позицию, ноги в третью и приготовилась пахать до падения. Дай боже, мы сегодня хотя бы доживём до стрельб, иначе вся группа издохнет под руководством Макарова, которому срать на то, что Разумовская из нас душу вытрясывала. Тут каждый препод мнил себя важным, нужным и главным. А нам, приходилось как-то выживать…