любовь на линии фронта

глава 1

Передо мной, слегка наклонившись над моим столом, стоял солдат. Он не торопился, медленно выводил подпись на документах, которые я подсунула ему под нос. Мне казалось, он специально тянет время, ведь наверняка приятнее поболтать с симпатичной девчонкой в кабинете, чем маршировать на поле тренировок под палящим солнцем.

– Что там на границе? – невзначай спросила я, в сотый раз разглядывая потолок, чтобы не смущать молодого бойца. Хотя они сами кого захотят засмущают.

Паренёк, одетый в уже поношенную военную форму, лишь пожал плечами в ответ и устало выдохнул. Не знаю, от духоты в этой каморке или от тяжести на душе. Потому что иначе и не назовёшь это место, где я просиживаю дни напролёт: маленькое помещение, без единого окна, зато с бесконечными стеллажами, забитыми старыми бумагами и папками. Одним словом – архив.

Конечно, я спросила лишь из любопытства, да и чтобы поддержать разговор. Всё равно, дальше этого пыльного закутка мне не выходить. И, если честно, то даже хорошо, что не вижу всего того ужаса, что видят они.

Но зато такие разговоры в этих четырёх стенах уже стали обычаем.

В наши дни и так царит нестабильность, а уж тем более когда вокруг бушует война. Чувство тревоги гложет и без того. Но все, кто служит в армии и видят эту суровую реальность каждый божий день, ощущают это в разы сильнее.

– Да там… всё как обычно, – протянул солдат, закончив ставить подпись и выпрямляясь. – Только вот что-то последние дни совсем неспокойно. Перестрелки какие-то дурацкие начинаются, то там, то тут. Вроде и не наступление, но и не просто так… Напрягает, короче. Чувствуется, что скоро что-то начнётся.

Он невесело усмехнулся и посмотрел на меня.

– Ладно, не буду тебе тут всякую жуть рассказывать.

Он говорит, а в голове как обычно полетели мысли, что лучше бы я вообще здесь не оказалась.

С удовольствием бы этого всего не видела.

Ведь с детства я жила в небольшом военном городке, где выбор профессий был невелик: либо военный, либо медик. Всю жизнь мечтала переехать, увидеть мир, увидеть более крупные города, да и обычную жизнь, где все не связано с политикой. К сожалению, в таких предвоенных городках у большинства детей возникает такое желание. Когда ты с детства видишь и знаешь все тонкости военного дела, мечтаешь хоть немного углубиться в нормальную человеческую жизнь. Побыть ребенком, не думать о последствиях перестрелок на границе, не думать, что отца могут забрать в любой момент по призыву. Просто проживать свое детство, а не быть в этом дерьме с ранних лет. Вот и я мечтала о столице, о хорошем университете и красивом муже, но жизнь распорядилась иначе.

Всё стало так, как я боялась с самого детства. На военной базе перестало хватать народу, так как на границе становилось всё неспокойно, а это означало лишь одно – мобилизация. В нашем городе все боялись этого слова.

Но мне было плевать. Я только выпустилась из детдома и строила планы на будущее: престижный университет, столица. Но для этого нужны были деньги, чтобы хоть как-то выбраться из этой дыры. Именно в этот момент я и познала все прелести взрослой жизни. В нашем городке не оказалось ни одной вакансии, куда могла бы пойти работать молодая девушка без образования. Требовались лишь работяги на заводы, медсёстры в больницы и госпитали, да и военные. Руки, конечно же, опустились. Я осталась сиротой, и помочь мне было некому: ни с деньгами, ни с жильём.

Выбора не оставалось.

Мне пришлось пойти служить в армию.

Конечно, я думала, что это ненадолго, просто заработаю немного денег. Но служба затянулась уже на год.

Хоть я была и не на сложной должности, не при погонах, морально это было очень тяжело. Вечная кровь, оружие, новые и новые тела в морге. Всё это пробирало до мурашек, но деваться было некуда.

То, чего я боялась, стало моей рутиной.

– Конфетки вкусные у тебя всегда такие, – вдруг выдернул меня из потока мыслей голос солдата, который уже жевал одну из моих любимых карамелек.

Я вздрогнула. Совсем забыла, что он ещё здесь.

– Бери ещё, – подтолкнула я к нему вазочку с конфетами, слегка улыбнувшись. Совсем забыла, что они вообще тут стоят.

На самом деле, эти конфеты я ставила тут специально, особенно когда знала, что сегодня придут солдаты на подпись бесконечных и нескончаемых бумаг.

Не секрет ведь ни для кого, что в их столовке кормят отвратительно: вечно переваренные каши, безвкусные супы, а про мясо лучше вообще не вспоминать.

Хоть как-то подсластить им жизнь этими конфетками, что ли. Хотя эта капля воды в море их жизни…

Глаза парня засияли, и он, не церемонясь, набрал себе целую горсть разноцветных карамелек.

– Спасибо, – пробормотал он с набитым ртом. – А то после нашей столовки жить вообще не хочется.

Я усмехнулась, прекрасно понимая, о чём он говорит. Сама пару раз пыталась там поесть, больше желания не возникало.

– Не за что, – ответила я. – Угощайся.

Солдат кивнул, рассовал конфеты по карманам и направился к выходу.

– Ну, я пошёл, – сказал он, уже стоя в дверях, и, подмигнув мне на прощание, практически исчез за дверью.

– Погоди, – крикнула я ему вслед, прежде чем он успел окончательно уйти. – Позови мне следующего, а то вставать так не охота.

Солдат обернулся, вскинув брови, ожидая фамилию бойца.

– Ро… Розенкранц? – запинаясь, выговорила я, стараясь прочитать эту гребенную фамилию с помятого листочка. Ну почему именно сейчас моя картавость решила напомнить о себе? – Позови, пожалуйста, Розенкранца.

Еле выговорив это, я фыркнула. Как с такой фамилией можно в армии служить? Хрен выговоришь!

Солдат усмехнулся, словно про себя, и кивнул.

– Сейчас будет, – ответил он и скрылся за дверью, оставив меня наедине с этой странной фамилией, которая почему-то казалась мне до боли знакомой. Розенкранц… Где-то я уже её слышала. И не раз.

Прошло всего несколько секунд, и вот, в дверях появился он.

Стоило ему переступить порог, как по телу пробежала волна мурашек. Сердце ёкнуло.