Любовь на особый случай

Глава 28

Эли

Если хочешь избежать реальности, достаточно начать читать книги. Но что, если даже они не помогают избежать жестокости реального мира? Порой, приходиться идти на крайние меры, дабы сохранить останки своего прошлого. Самого себя. Вроде бы, ты начинаешь чувствовать себя живым, любить что-то или кого-то, гореть своим делом, как жизнь подставляет подножку, в результате которой ты летишь в бесконечную бездну. И достаточно лишь сделать выбор, принять решение, от которого будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь дорогих тебе людей. Возможность сделать выбор выпадает всего раз в жизни; после принятого решения жизнь не будет прежней.

Эли необходимо было сделать выбор, который позволил бы ей и дальше жить, не боясь, что боль сломит не только изнутри, но и снаружи. Перед ней стояла бездна, в которую она продолжит лететь, дожидаясь, пока пройдет причиненная боль, или будущее, в котором она перестанет быть собой, но продолжит жить, обеспечив не только свою жизнь, но и жизнь своих родителей; самых дорогих ей людей.

Однажды, встретив человека, который готов был помочь стать ей новым человеком, Эли воспользовавшись возможностью, пустила все на самотек. Жизнь, как и она, перестала быть прежней. Все чужое и далекое, как ей казалось раньше, стало слишком быстро своим, словно для неё предназначенным. Ее мечты, касающиеся музыки и обучение ей, были напрочь забыты. Тот, кто однажды сломал ей жизнь, пытался окупить все деньгами. Возможно, принять это не позволяла гордость, а быть может, даже постоянные напоминания о нём. Живя музыкой, Эли чувствовала себя. Ей пришлось бросить все. Отказаться от мечты, от себя самой. Обстоятельства заставили изменить все: от стиля в одежде до целей и мыслей. Она работала совершенно в другом направлении, кроме денег, не приносящих никакого удовольствия, ничего не получая.

Говорят, любовь способна созерцать; в случае Эли, она разрушила все беспощадно.

Так, из обыкновенной девушки, живущей музыкой, у которой любимой одеждой были джинсы и рубашка, а вьющиеся, от природы, волосы спадали на лицо, Эли стала той, кого когда-то презирала: холодной и бесчувственной картинкой. Все видели только внешний вид, но никто не знал её настоящей. Не знали и не хотели.

Теперь, она была красивой обложкой, позволяющей другим любоваться. У неё была машина, связи, квартира, возможность обеспечивать жизнь своим близким. У неё были деньги и все, что пожелал бы каждый. Но обретя это, она потеряла себя. Успокаивая себя тем, что так было необходимо, Эли вспоминала дни, когда могла быть собой, ни перед кем не притворяясь. Вспоминала своё восемнадцатилетие, после которого её жизнь перестала иметь смысл. Держаться её заставлял лишь долг перед родителями, и её любовь к ним.

Уже два года, она жила чужой жизнью, которую выдавали за её. Последний раз, увидев Антона на своём дне рождении, ее надежды и планы рухнули, со временем, превратившись в древние, забытые Богом, руины. Она научилась жить без него, не отдавая себе отчета, что забыла свои чувства. Сколько бы не пыталась, сколько не напоминала себе, какую боль он ей оставил, не могла проститься с чувствами. Жизнь облегчала лишь возможность не видеть его; таким образом, она не могла принять отчаянных решений.

Как обычно, утро девушки начиналось ничем не примечательно. Пустые панорамные окна пускали в комнату едва заметный свет. Вставала Эли всегда рано: её день начинался не позже шести часов утра. Свежий напиток из кофе машины наполнял её энергией на ближайшие часы, проведённые за учебой. Она лениво потянулась, стоя у холодильника, стянула с полки йогурт и потащилась в душ, по пути выпивая содержимое ёмкости. Мягкий коротенький шёлковый халат был надет поверх атласного костюма: шорты и майка на тонких бретельках. Мимоходом, направляясь в душ, Эли скину с плеч тонкую ткань халата и под холодной освежающей водой, почувствовала пробуждение. Её телефон разрывался звонком, когда девушка, с полотенцем, обмотанным мокрые волосы, вышла из душа, размазывая крем, запаха лаванды, по нежной коже рук. Увидев на экране имя ассистентки, Эли, переключившись на громкую связь и отошла на кухню, готовя себе поспешно завтрак.

-Да, да, я тебя слушаю, – неуклюже хватая на ходу кусочек сыра, с набитым ртом кричала Эли, чтобы её хорошо было слышно на громкой связи.

Она, закончив с завтраком, все еще слушала нужное расписание на день, которое ей озвучивала ассистентка. Эли перешла в комнату с гардеробом, волоча за собой телефон. Оставив его на одном из комодов, Эли открыла одну из больших дверцей шкафа, разглядывая все содержимое.

Сегодня выбор девушки остановился на белой свободной рубашке, сверху которой расположился чёрный корсет и прямые угольно-черные джинсы, подходящие под образ. Справившись с волосами, Эли, как обычно, идеально выровняв, уложила их, разделив пополам. Она нанесла легкий, едва заметный макияж и нацепив не левую руку часы Пандоры и, подходящий под них, браслет.

Проходя мимо комнаты, она задержала взгляд на одной из стеклянных полок где, на декоративной Эйфелевой башне, размещались некоторые из её подвесок. Она, подойдя ближе, коснулась той, что представляла собой волну из белого золота, на которой местами были размещены драгоценные камешки. На первый взгляд, простая подвеска, но приглядевшись, невозможно оторваться от каждого изгиба и детали украшения. Первая её дорогая вещь; дорога не только материально, но и сердцу. Заглядываясь на кулон, он утопала в воспоминаниях, словно это происходило наяву.

Осенний пасмурный день. С утра срывался мелкий дождь, оставивший после себя мелкие лужицы. Море взбушевалось после ночного шторма, оставив после себя мокрый песок. Они с Антоном спонтанно выбрались на море, взяв с собой только необходимое. Идея, возникшая под открытым ночным небом, стала их лучшим и единственным совместным отдыхом. Вот, уже стоя на причале, Эли фотографировала море, делая для себя заметки новой песни: их она писала сама. Пока на телефоне через камеру виднелись большие волны, сзади подошедший Антон, неожиданно обняв Эли за талию, шепнул что-то на ухо, от чего девушка рассмеялась. Она с широкой искренней улыбкой повернулась к парню и, рассмотрев недолго его красивое лицо, крепко обвила руками шею, вставая на носочки. Они не отстраняясь, простояли не меньше пяти минут, наслаждаясь мгновением.