Любовь на руинах

Пролог.

Сколько бы я ни пыталась настоять на своём, он не отступил — шёл за мной, словно тень, и в конце концов я согласилась. Почему — не знаю; может, потому что он тоже имел право увидеть её, даже если между ними не было ни писем, ни звонков в течение трёх лет; даже если их связь казалась прахом прошлого, который никто и ничто не в силах вернуть. Правда рано или поздно вылезла бы наружу сама по себе.
Мы подошли к дому, я вслепую нашла ключ в сумке и, вставив его в замочную скважину, ощутила внезапный холодок по коже: дверь была приоткрыта. Я остановилась, сжимая ключ так сильно, что ладони побелели.

—Что случилось? — спросил он, уловив перемену в моём выражении.

—Дверь… открыта, — выдохнула я и толкнула её.

Внутри стояла непривычная, тяжёлая тишина — никакого привычного шума, никакого смеха, даже шаги казались поглощёнными стенами. Тишина была такая густая, что её можно было резать. Мы осторожно прошли вглубь, и в гостиной я застыла, потому что передо мной лежала женщина, залитая кровью, неподвижная, словно пластикова кукла, которую кто-то разбил насмерть.

—Боже… — вырвалось у меня.

—Чёрт, — выругался он, обегая взглядом комнату.

Я уже не чувствовала ног; будто на них опустили свинец, и всё же, не в силах стоять на месте, я рванула наверх. Врываясь в каждую комнату, я звала её, заглядывала под кровати, в шкафы, заглушая собственное сердцебиение — но её нигде не было. В её комнате, на тумбочке, лежал скрученный вдвое кусочек бумаги; сердце свело болью, когда я прочитала строчку, написанную чужой рукой:

«Ты не смог её от нас спрятать.»

Ответ я поняла мгновенно: эта записка адресована не мне. Эта записка — ему. Её исчезновение было связано с ним.

—Она здесь? — его голос раздался позади, спокойный и пустой одновременно.

Я сжала бумагу так, что она защёлкнула в кулаке; слёзы потянулись по щекам, а в горле вздулся комок, — вся та боль, обида и ярость, что копились годами, прорвались наружу.

—Это всё из-за тебя… — сначала вышепривольно, почти шепотом, а затем я развернулась и метнула записку прямо в его лицо. — Будь ты проклят!

Он застыл на мгновение, растерянно взглянул, поднял бумажку с пола и прочитал. На его лице происходило нечто страшное: сначала страх, затем вспышка гнева, и, наконец, та тяжкая вина, которую уже не скроешь.

—Я найду её, — произнёс он тихо, как клятву.

—Найдёшь? — я усмехнулась, и смех этот был горьким и рвущимся. — Как? Как ты собираешься её найти? Это всё — из-за тебя! Будь проклят ты и все, кто рядом с тобою! Зачем ты снова появился в моей жизни? Кто тебя кликнул? Кто просил тебя вернуться?

Он сделал шаг вперёд, пытаясь прикоснуться ко мне, но я отпрянула, как от огня.

—Не смей приближаться! — выкрикнула я, срываясь на крик.

—Я обещаю: я найду её целой и невредимой. С ней ничего не случится, — его голос был твёрд, но под ним просвечивала дрожь, которую он старался заглушить.

—Ты думаешь, я поверю? — слова рвались с губ вместе с рыданием. — Ты уже давал пустые обещания. Пустые, полные лжи! А теперь… теперь её нет, и черт знает, где она и с кем! Будь проклят тот день, когда я встретила тебя, Кристиан Картер. Будь проклята твоя грязная жизнь!

—Хей… я… — он начал, и в его голосе было столько попыток объяснить, что у меня даже закружилось в голове.

—Молчи! — я отрезала его, не дав закончить фразу. — Не смей оправдываться. Всё, что случилось — по твоей вине. Если бы не ты, этого бы не было. Какая же я дура, что когда-то влюбилась в такого, как ты…

Слёзы душили меня, дыхание стало коротким; инстинкт — бежать, укрыть дитя, защитить одну — повёл моими ногами. Я вылетела из дома, не думая ни о маршруте, ни о том, к кому идти; всё, что было сейчас важно — это маленькое тепло в моём телефоне. Руки дрожали, когда я разблокировала экран, и на заставке вспыхнуло её личико — моя малышка, моё солнце.

—Мамочка найдёт тебя, — прошептала я, глотая рыдания, — мамочка найдёт. Обещаю.