Любовь на сенсорном уровне

7

Субботнее дежурство прошло, как обычное выходное дежурство. Я вновь попала в смену с Константином Викторовичем, он при виде меня улыбался и потирал ушибленное бедро. Две экстренные операции, одна из которых аппендэктомия, а вторая холецистэктомия из-за перфорации желчного пузыря. Мне нравилось следить за ходом операций, хоть я и видела их уже сотни раз, но все равно раз за разом узнавала что-то новое. Врачи любили брать меня в операционную, потому что я всегда вела себя спокойно, на рожон не лезла и в любой момент могла рационально мыслить. Один раз я даже самостоятельно удалила воспаленный червеобразный отросток под четким руководством хирурга. Его похлопывание по плечу было высшей наградой. Это еще раз подтверждало тот факт, что я буду хорошим врачом. Воскресенье мы провели с сестрой дома. Затеяли генеральную уборку в квартире, но стоило нам добраться до книжного шкафа в гостиной, и наткнуться на старый фотоальбом родителей, как с уборкой было покончено. Мы легли на пушистый ковер и стали разглядывать фотографии.

- Это наши родители в первом классе, смотри какая раньше была красивая школьная форма.

- А они уже тогда друг друга любили?

- Мама сказала, что папа признался ей лишь в пятом классе, но посмотри, как он на нее смотрит. Мне кажется, что они влюбились в друг друга в первом классе.

- Любовь с первого взгляда? Она разве существует?

- Конечно, существует. Просто не всем она дана.

- Я полюбила тебя с первого взгляда, - сказала сестра, и залезла на мою спину, крепко прижимаясь ко мне.

- А я тебя, малышка, - я улыбнулась и стала быстрее листать альбом ища маленькую фотокарточку. – Я полюбила тебя, как только увидела. Вот, - я протянула сестре снимок УЗИ, на котором был изображен маленький человечек, - это твое первое фото.

- И как это можно было полюбить? Тут же ничего красивого нет.

- Глупенькая, тут есть ты и твое бьющееся маленькое сердечко. Когда подрастешь, тогда поймешь.

В понедельник мы проспали. Первый раз за последние три года я позволила себе закрыть глаза на минуточку после отключения будильника, как итог, продрыхла еще пол часа. Второпях разбудила сестренку, утреннюю кашу заменила на бутерброд, чему сестра была только рада, а самой пришлой голодать. Ничего, после занятий пообедаю. Отвела сестру в сад и по инерции направилась в офтальмологический центр, но на пол пути вспомнила, что сегодня у нас начинается цикл по нейрохирургии, и идти он будет в детской областной больнице. Страх потихонечку стал сковывать, и чем ближе я подходила к больнице, тем сильнее страх распространялся.

- Да не может мне так вести! – именно это сказала я, когда зашла в учебный класс и увидела в роли преподавателя своего наставника.

- О, а вот и наша опоздунишка. Заходите Василиса Ивановна. В качестве наказания я назначаю Вас старостой на все время этого цикла.

- У нас уже есть староста и ее выбрал деканат. Вы не можете перечить деканату, - от страха совсем потеряла голову, или как еще можно было объяснить тот факт, что я перечила рассерженному преподавателю. Одногруппники смотрели на меня взглядом, умоляющим закрыть свой рот и не высовываться.

- Деканату плевать на мои просьбы, а мне плевать на их решения. Я просил не ставить мне лекции только в один день. Один! Я готов был приезжать в академию в любой день, даже в воскресенье, если бы это потребовалось, но только не в среду. И они ставят лекции в среду. Я просил не давать мне в этом месяце группу на обучение, так как плотный график и у нас есть другие педагоги-нейрохирурги, которые с радостью возьмут себе студентов. И вот вы сидите именно у меня. Про научные статьи я промолчу.

Я молча села на единственный свободный стул, по левую сторону от преподавателя и достала тетрадь.

- Итак, Василиса Ивановна, с сегодняшнего дня Вы староста этой группы. Напишите мне, пожалуйста, от руки список группы и около каждого студента укажите интересующую его специальность.

Я ругая про себя этого нехорошего человека быстро написала требуемое и передала ему в руки.

- Что ж, у Вас хороший почерк, разборчивый, что не свойственно для врача.

- Кто бы говорил, - тихо сказала я, вспомнив аккуратный почерк Дмитрия Алексеевича в истории болезни.

- Вы хотите мне что-то сказать?

- Вам показалось.

- Из одиннадцати человек шесть студентов планируют пойти в терапию, двое в абдоминальную хирургию, двое в дерматовенерологию и только один в нейрохирургию. Да уж, не этого я ожидал увидеть в наши годы. С каждым годом студенты становятся все сумасшедшее и сумасшедшее, выбирая более сложные специальности, хотя их знания с каждым годом все хуже и хуже. А у вас не все так плохо. Хотя, сумасшедшие все же и у вас наблюдаются.

Не поняла, это что, сейчас был камень в мой огород?

- Сейчас я раздам вам пациентов, вы отправитесь на курацию. Истории вы не получите до тех пор, пока не установите точный диагноз, план обследований и лечение. У некоторых будут дети, которые только сейчас поступили, поэтому вам необходимо будет собрать более обширный анамнез. Не у всех этих пациентов лечащий врач я, но не радуйтесь, я предупредил остальных коллег, чтобы они вам не подсказывали. Историю будете писать от руки и подробно, чтобы, читая ваши работы, у меня не возникли вопросы.

Волков быстро раздал нам пациентов. У каждого студента был личный пациент для курации, когда я услышала знакомую фамилию Левин, то сердце в предвкушении забилось чаще, я очень хотела, чтобы тот парнишка достался именно мне. Но судьба коварна и не справедлива, а точнее это все Волков. Мне досталась тринадцатилетняя девочка, которая поступила сегодня. И ее лечащим врачом числился некий Ковтун Андрей Геннадиевич.

Ну что же, познакомимся.