Любовь на удалёнке

Страхи и границы

Выходные медленно тянулись в странной, вязкой тишине. Город жил своей жизнью — люди спешили по улицам, кофейни наполнялись ароматами свежесваренного эспрессо, мосты разводились по расписанию, как и всегда. Но внутри Полины всё было иначе.

Сергей не писал.

Не звонил.

Не подавал никаких признаков существования, будто их прогулка по ночному Петербургу — с отражениями огней на воде, тихими откровениями под фонарями и тем мгновением у такси, когда не хотелось уезжать — просто привиделась ей в тумане. Как сон, который казался реальным, но при пробуждении от него не остаётся ни единой зацепки.

Она несколько раз ловила себя на том, что машинально проверяет телефон, ожидая хотя бы короткое сообщение. Что угодно.

Но экран упрямо оставался пустым.

Полина раздражённо бросила телефон на диван.

— Ну, что за бесполезный предмет, — пробормотала она самой себе, — Никакой от тебя пользы.

В глубине души она пыталась оправдать молчание Сергея. Может, он был занят. Может, погрузился в дела. Может, решил, что их вечер был просто случайностью, приятной, но незначительной.

Но ведь тогда зачем он смотрел на неё так, как смотрел?

Почему не уходил первым, почему не торопил её с прощанием?

Устав бороться с этими мыслями Полина попыталась отвлечься.

Сначала чтение. Она взяла новую книгу, которую давно собиралась прочитать. Но на пятой странице поняла, что не понимает ничего из написанного в ней.

Тогда девушка решила выбрать более активный способ справиться с навязчивыми мыслями — отправилась гулять по городу.

Питер встретил её капризной погодой: тёплое солнце пробивалось сквозь облака, но лёгкий ветер приносил с собой ощущение скорого дождя. Она шла по узким улицам, не разбирая маршрута, просто позволяя себе раствориться в шуме города.

Зашла в любимую кофейню, заказала капучино, но, пока сидела у окна, заметила, что пальцы снова тянутся к телефону.

Сообщений не было.

Полина глубоко вдохнула, решив, что сидеть в одиночестве за чашкой кофе — не выход.

Следующей идеей стала выставка. Современное искусство, громкие названия картин, длинные подписи к ним, которые должны объяснить смысл, но только путают ещё больше. Полина смотрела на экспозицию, на людей, расхаживающих между стендов с умным видом, но чувствовала себя не здесь.

Не сейчас.

Даже попытка затеять уборку — проверенный метод борьбы с мысленным хаосом — не дала ожидаемого эффекта. Она расставляла книги по местам, смахивала пыль, складывала вещи, наводя идеальный порядок, но даже в этом было какое-то раздражающее бессмысленное движение.

Чем больше она пыталась заполнить время, тем отчётливее понимала:

Ничего не помогает.

И неважно, сколько дел она придумала для себя.

Мысли о Сергее не отпускали.

Его молчание становилось всё громче.

***

Понедельник начался так, будто выходных вовсе и не было. Полина сидела перед экраном, механически перебирая письма, отвечая на сообщения, сверяясь с задачами, но её мысли были где-то далеко. Всё внутри неё было настороже, ожидая утреннего созвона с руководителем проекта, поставленного ей в задачи ещё на прошлой неделе.

Она не знала, чего ждет. Хотела ли услышать его голос, который стал для неё чем-то большим, чем просто голос коллеги? Или же опасалась этого, чувствуя, что не всё будет так, как ей хотелось бы?

Когда начался звонок, её сердце замерло на мгновение, прежде чем она нажала "ответить".

— Доброе утро, — коротко сказал Сергей, сразу переходя к делу.

Он был точен, как всегда. Его слова отмерялись безупречно, словно отрепетированные строки. Ни одного лишнего звука, ни малейшей неловкости в голосе. Она слушала, кивала, отвечала по делу. Но её голос всё равно звучал чуть мягче, чем того требовала ситуация. Это было заметно.

Разговор приближался к концу, когда она вдруг не выдержала.

— Сергей, у тебя всё в порядке?

Пауза.

На долю секунды ей показалось, что он отключился, настолько глухо повисла тишина.

— Да, всё нормально, — наконец отозвался он.

Но Полина уловила заминку в его голосе. Совсем лёгкую, едва ощутимую.

Он сделал вдох и, словно принимая какое-то решение, заговорил снова:

— Слушай, Полина, я должен сказать… Сейчас я не готов смешивать личное с рабочим.

Его голос был всё таким же ровным, но в нём было нечто большее. То, что он не позволял себе говорить до этого момента, возможно, никому.

— У меня был такой опыт раньше, и… всё закончилось плохо. Очень плохо. Это разрушило не только отношения, но и работу. Мне пришлось уйти, и это был сложный период.

Полина почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулак. Она не знала, что сказать. Его слова были словно ледяной водой, внезапно пролитой на её ожидания.

— Это было давно? — её голос звучал осторожно, почти неслышно.

— Достаточно, чтобы не хотеть повторения, — коротко ответил он.

Но, словно почувствовав, что этого недостаточно, продолжил:

— Это был один из тех моментов, когда всё перепуталось. Мы работали вместе. Долго. Сработались, казалось, идеально. Она была талантлива, умна… — он ненадолго замолчал, подбирая слова, — но, когда личное стало вмешиваться в рабочее, всё покатилось вниз.

Полина внимательно слушала, ощущая, как внутри разливается неприятная горечь.

— Сначала всё было в порядке, — продолжил Сергей, — но потом она начала халтурить. Какие-то задачи не доделывала, какие-то выполняла кое-как, а я должен был это исправлять, закрывать на это глаза, но не мог. Я требовал качества, а она воспринимала это как личную критику. Начались сцены, крики, обиды. На фоне этого работа начала страдать. И однажды я понял, что не могу больше вести проект в таких условиях. Всё это закончилось так отвратительно, что я даже не хочу вспоминать.

— Ты ушёл сам? — осторожно спросила Полина.

— Да. Это был единственный выход, — она не видела, как Сергей чуть заметно качнул головой. — Мне нужно было уйти, иначе я бы просто разрушил себя. Но потерять команду, дело, в которое вложил столько сил… это было тяжело.