Любовь навсегда

Глава 24

Pov Ангелина

В тот день отчим защитил меня.

А если быть точнее, пытался.

Мама, после своих угроз, ушла в ванную.

Она любила там лежать долго.

Я быстрее шмыгнула в свою комнату и заперла за собой дверь. Через какое-то время кто-то стучался несколько раз, но я не рисковала открывать, так как думала, что меня настиг тот самый кошмар, которого я боялась. Однако это оказался отчим. Саша спросил, как у меня дела, и я решила открыть дверь. Он приоткрыл дверь в комнату и замер, прислушиваясь к звукам воды из ванной и прошептал:

— Ангелина, только честно. Эти цветы были тебе?

Я колебалась перед тем, как ответить. В глубине души я понимала, что отчиму, в принципе, можно доверять, но с другой стороны, что может измениться? Саша бы помог мне придумать отмазку? Спас бы от мамы? Нет. Он все же боялся её, какой бы несправедливой она не была, потому что…

Потому что любил её…

Когда они только познакомились, у Саши был очень сложный период в жизни. Он пил каждый день и был весь в долгах, однако маме это не помешало остаться с ним и поверить в него. Отчим был у неё в долгу за то, что смог поменять свою жизнь, начать всё сначала.

И сейчас мне ничего не оставалось, как соврать… глядя ему прямо в глаза…

— Ангелина? Не бойся, скажи мне, ты же знаешь, я тебя не буду осуждать…, - продолжил он.

— Нет, Саша, нет, эти цветы были Ане. Я просто решила её выручить, я не смогла ей отказать, понимаешь? — залепетала я.

— Тшш, потише, — оглянувшись, сказал Саша. — Ты же понимаешь, как мама относится ко всему этому. Ангелина, возможно, я скажу сейчас и вправду глупую вещь, но… Мне кажется, тебе стоит прекратить общение с Аней, хотя бы на время….

Я опешила. От кого, но от Саши я таких слов точно не ожидала:

— Ты что, Саша? Как? Она же моя лучшая подруга! Мы же всегда вместе! Как я от неё откажусь? Это же бред! Это же ….

— Да, дослушай ты, я сказал «НА ВРЕМЯ». Ты понимаешь, о чём я говорю? Ты же после 9 класса хочешь уйти, тем более не так долго уже осталось. Твоя мама, думаю, постарается прекратить ваше общение. А ты её знаешь!

— Неужели всё до этого дойдет?

Но мы же с ней как сёстры, понимаешь?

Тем более, мама хочет, чтобы я осталась в школе, и доучилась до одиннадцатого класса.

— Понимаю, понимаю…,— и закачал головой. Саша и сам прекрасно знал, что предлагает мне нереальную вещь.

— Просто если она захочет с тобой поговорить, то начнет именно с этой темы. Тебе придется ей сказать, что ты прекратишь с Аней общение. Это будет твоим спасением. Если это можно так назвать, конечно, ибо твоя мама может посадить тебя на домашнее обучение…

Отчим так просто говорил об этом, как будто это делается на раз-два. Он не осознавал, что творилось у меня в душе. Как я могу перестать общаться с человеком, который был светом в этом тёмном мире. Только Аня понимала, как мне тяжело. Никто практически и так не общается со мной, потому что я скучная, постоянно сижу дома. Со мной даже невозможно обсудить шмотки или парней. Кому нужен мой Эрих Мария Ремарк и Эльчин Сафарли?

Аня как будто всегда просвещала меня в этот «взрослый» мир, где есть тусовки, парни, поцелуи, отношения, открывала глаза на мир и каждый раз доказывала, что мир - не отстой с вечными запретами. Он полон красок и будоражащих событий. Я не могла потерять свою единственный ключ к жизни.

Саша стоял сначала молча и пристально смотрел на меня, а потом, почесав голову, сказал:

— Тебе наверное кажется, что я сморозил чушь, но я правда хочу, как лучше. Знаешь же Веру…

Я не успела ничего ответить, как в ванной прекратился шум воды. Мои глаза расширились, ожидая надвигающейся бури. Саша тоже всё сразу понял, поэтому, быстрее закрыв дверь, потерялся в спальне.

Я быстрее легла к себе в кровать, делая вид, что я сплю.

Мои ожидания оправдались: послышались мамины шаги, и она сразу же направилась в мою комнату.

Дверь открылась без преград.

У меня внутри всё начало дрожать. Сейчас начнётся то, чего я так сильно боюсь, каждый раз….

Я быстрее легла к себе в кровать, делая вид, что я сплю.
Мои ожидания оправдались: послышались мамины шаги, и она сразу же направилась в мою комнату.
Дверь открылась без преград.
У меня внутри всё начало дрожать. Сейчас начнётся то, чего я так сильно боюсь, каждый раз, хотя мне уже давно не шесть лет.
Мама подходит к моей кровати вплотную и стоит так минуты три, как будто прислушиваясь к моему дыханию.
Кажется, что она поверила в мой «сон».
Однако …
Зря я надеялась на что-то…
Огонёк надежды, который только-только питался загореться ещё сильнее, мигом гаснет.

Мама резко хватает меня за волосы и тянет вверх. Я невольно начинаю визжать от боли.
— Ты думала, что такая умная, да? А мать тупая? Ты за кого меня держишь?
— Мамочка, пожалуйста, отпусти, мне очень больно…
— Ах, больно тебе, да? А врать мне не больно?
— Я не врала, это правда Ане, — говорю я и одновременно начинаю плакать.
— Так, не распускай тут нюни. Ты же моя дочь! А Аня эта шалава малолетняя, нашла с кем дружить, вот и терпи теперь, заслужила! — говорит мама и начинает бить меня ладонями в лицо.
— Что я сделала? Что, мама? — и начинаю не плакать, а рыдать и дрожать от боли.
— А сколько раз я тебе говорила с ней не общаться? Ну, сколько, отвечай!
— Много раз, мам, много и я…— и тут она не даёт мне закончить и берёт меня уже за шкирку и, встряхнув, толкает на пол.
— Вот, это уже правильный ответ. Много раз!
Поэтому это будет уже последний, Ангелина, ты больше не будешь дружить с Аней, я то уж об этом позабочусь, только попробуй с ней здороваться даже, тебя ждёт кое-что похлеще, чем это. Моя дочь вырастет образованной и примерной девочкой, а не ночной бабочкой, которая думает только о парнях и развлечениях. Что скажут мои коллеги на работе? А друзья? А родственники? Мне нужен почёт и уважение! Поняла?
Я не отвечаю. Я просто молчу и не знаю, что сказать. Мама после этого сильно сжимает мою руку и кричит в ухо:
— Поняла? Я тебя спрашиваю!
— Да, мамочка, да, поняла..
— Это правильный ответ, наконец, ты встанешь на верный путь, — и отпускает меня. Я плюхаюсь на пол, мои ноги дрожат, а следы просто катятся с глаз. Мама подходит к двери, и приоткрыв её, поворачивается ко мне и выдает:
— Иди, умойся, доченька, — и закрывает дверь.